|  |
я проиграл холодной строчке
я проиграл своей нужде
и туго распирает почки
на ткани
прянувшей к весне
я тут
и вам машу руками
чтоб ты меня скорей узнал
мой мир огромный голосами
и льдом
изломанный канал
счастливый
в пёстрых складках тела
я чувствовать и жить хочу
смотри как небо отлетело
и палку сжало на лету
декабрь
немощный как дети
а я бессильный как старик
на круглой голове планеты
пушок к которому
приник…
( спит собака и я не трону.. )
( текст из нечаянного цикла ч.1 )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
I.
Бесы
как озябший и нестройный
ком
автобус
запотелый
давит лужи
но не больно
и своё стальное тело
прислоняет к тротуарам
плитам
горбится под спудом
роет грязным брюхом тару
водит ухом
из-за уха
сонмы крошечных портретов
скачут блошками к хвосту
сотней выданных секретов
стайкой запахов в носу
шепчут
трогают коленом
загибаются с мешком
и с обрыва
в клочья пены
разбредаются
пешком
14.11.09
( II. )
( III. имя )
Upd. вне - ( кольцо )
Upd. ещё - ( сон о первой любви (набросок) )
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
     *** я не слишком-то верю в дань и особенно,- дань уважения отфильтрованный дебет в рай без ребра, без греха, без падения или может ничей- песок до поры золотит свою голову высыпается горкой срок и в другую бежит сторону. 05.10.09 ( полуночный разговор )( волосы сыплются в руки страницы ... )( утробный свет осени ... )( Улитка )( у сублимации твоя рука слепых ... )( весь белый свет ... ).
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
рад предложить небольшую поэтическую трилогию. Названия ещё нет, и я не уверен, что оно так уже необходимо. Трилогия вовсе не задумывалась,- все стихи появились прямо сейчас, записаны с минимальной правкой, и в настоящем порядке.
( трилогия )
Upd ( матрас )
Upd день города
 
Upd ( так себе )
.
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
 |
|
Три научно-фантастических идеи (1-3).
(может и сочиню что-нибудь)
1. Я очень критиковал,- сейчас скажу Докинза, чтобы персонифицировать всю эту эгоцентрическую дарвинистику, меметику и т.д. Так вот, я очень недолюбливал Докинза за отсутствие позитивного, в этическом смысле, настроения выводов, что всегда считал первейшим индикатором переоценки роли спекулятивного мышления. А сейчас мне пришла таки в голову примиряющее - вдохновенная идея. Итак, - мы все супергерои. Ну то есть популярный дискурс об оскудении магии и вырождении титанов – наоборот. Раньше чудеса были заметнее ввиду исключительной редкости, сейчас их не видно совсем, потому что мы привыкли наблюдать напряженный узел суперпозиции великого множества недопроявленных, конкурирующих чудес. Мы все супергерои уже потому, что живем в позднейшую эпоху становления человечества, и как бы опережаем всех тех, кто умер, то есть проиграл. Строго говоря, умерли не абсолютно, но наборы генов, стратегий, молекул, большая часть элементов которых до сих пор в игре. Но это не меняет самого факта наличия суперспособностей, если сравнивать с каким-нибудь аборигеном средневековья. И пускай он был прозорливее и целостнее во сто крат, у нас де латентное, стесненное обстоятельствами чудо. Конечно, это искажение посылки, но, если приглядеться, такой рывок на финише,- суть большинства вдохновляющих идей.
2. Говорят, сейчас в Америке уже допускаются лекции по гипотезе роста Земли. Земля дуется как резиновый шарик, оттого и расползаются континенты. Сама идея,- современник теории движения литосферных плит и даже многое представляет нагляднее. Например, современное положение континентов легко получить с помощью самых убогих средств, в согласии с этой теорией. И уж наверняка проще, чем вообразить спонтанные трещины размером в океан и нетронутые корочки континентов. Важная проблема – необходимый колоссальный прирост объема Земли. Ведь рост массы планеты привел бы к изменению периода суток и, может, смещению орбиты. А таких данных, подтвержденных всей научной общественностью за последние несколько сотен лет - не существует, и т.д. Тут выдвигались идеи о своеобразной массово- энергетической пошлине с потока нейтрино (известное уравнение Эйнштейна позволяет толковать массу как энергию и наоборот) или фазовом переходе вещества ядра и магмы (ну вот лед, например, занимает больший объем, чем вода)… Зачем мне-то всё это понадобилось? Есть такая задача,- моделировать возникновение планет в солнечных системах. Трудностей там немало. Мне, например, неизвестны успешные попытки толкования разницы в химическом составе планет (не атмосфер), а разница эта разительная. Не слишком понятно и то, как из единого облака образуются столь разные по величине объекты. Так вот. Если на секунду предположить, что каждая планета, уже после зарождения, способна к радикальной химической перестройке, росту и т.д. удастся построить яркую, хотя и предельно спекулятивную картину солнечной системы. Спекулятивную еще и оттого, что значительно больший вес приобретают в ней процессы нелинейные. (малая разница в начальных условиях приводит к невообразимым отличиям результатов)
3. Ну и на засыпку романтическая идея о похищенной Луне. Многие убеждены, что Луна была похищена Землей. И, конечно, ее можно украсть вдругорядь какой-нибудь вредоносной Нибиру, хотя грозный Юпитер висит на страже и вообще ля-ля. Похищенная Луна не означает гибели цивилизации, если сам процесс не будет слишком травматическим, для океана, например. Это милая душе безделица (и приливы с отливами, и..)- ничто в сравнении с потерей атмосферы, угасанием или взрывом Солнца, новым ледниковым периодом и т.д. Зато, какой повод для рассвета изящных искусств, для вехи, для пронзительной тоски, порядком растраченной на сексуально-половой ниве в последнее столетие.
4 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
болезнь
я наступал
в разбросанные руки
как первый раз
я снова угодил
на самый верх
надбровный
словно дуги
куда хотеть
моих
не хватит сил
здесь столько тем
для будущих созвездий
комет
и льда
и чёрной глубины
когда-то я
свои привычки эти
оставил
чтобы дальше отойти
чертой клубящейся
по матери
по школе
науке, людям
пыльной синеве
я погасил тогда
чужие звёзды - руки
чтоб видеть сны
и сам себя
во сне
растёт трава
хотя уже не свежей
и зной густой
всё плещется у дна
в моих шагах
сентябрьских
безбрежных
болезнь как детство-
спелость от себя
пусти же сок
отдай им кожуру
и красочность
своих предметов
я свой висок
как лепесток сорву
прозрачно жить
и разливаться
в небо
08.09.09
( ещё )
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
              1. Трудно очнуться от многомерности сада. Нет, всё гораздо проще, а сад только частный случай,- нельзя преодолеть уз востребованности. Они крепче твоей нужды. Парки с большими полянами, вписывающими в окружность даже распад. Да что там, - отведенный европейскому парку кусок жизненного цикла горожан намного больше, чем это принято, например в России, и только самую малость разомкнут, около блестящего кулончика денег. У каждой ценности должен быть противовес,- а парки действительно прекрасные. 2. К пургаментарной эклектике старого света менее всего относится вся эта линнеевская переработка, просторные и цветные, как замки, контейнеры, и маленькие висячие,- как замки. Меня скорее забавляет неполная реконструкция, когда пытаются выиграть от былого упадка больше, чем это было возможно для целого, ровно как и эпатирующее (а значит и трусливо отбивающееся) новое. Я бы сказал,- натужная эстетическая пластика, но тут же потеряю пластику этическую, собственную, а значит, ошибусь непременно. Любая игра изживает законченный свод правил, но вот хотя бы прорастает в другие. Вот теперь- очень тепло. Весь этот мусор, хлам, культ старья и прочая,- очень помогают европейской культуре прорастать и переплетаться отовсюду. Пухнут идеи гомологов, конструктора, постепенной сборки – "снизу- вверх". Но на мой взгляд все эти диссолюции не делают культуру в целом – популярной (в шпенглеровском смысле), это значит, что качаясь в стороны, быстрее инвестируешь диалог. 3. Самодостаточное явление культуры (в т.ч. красота) изначально испытывает гнёт альтернатив. Безальтернативная красота- двусмысленная. 4. Есть запах, а есть величина. Величину нелегко обозреть(объять, почувствовать) с одной точки. ---------- а ниже поэтическое впечатление сводв лавке старьёвщика тенях закоулочных дождик расхристанный чудом подобранный приторных капель звеньев исполненных мелкой брусчаткой и накипью скованный мне так легко с этой патокой сонною дальше брести будто хмель забродить всю эту темь с тиражами оконными пить и не мочь с нею чёрта сварить вспомню – кругом и так жалил отчаянно сумерки тонкие блеск фонарей нет, не легко мне очнуться намаявшись блюдом придавленным Прагой своей 3.09.09 Прага           . .
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Летний дождь
а этот дождь
без свадебных порывов
без перьев
шелка
газа
и волос
без наготы
дышащей и ревнивой
он только маркий
серый
перекос
как будто карту
чью-то наклонили
на мягкий
и беспроигрышный край
в её щелях
как будто заварили
трезвящий
и волнующийся
чай
наш перекос
толкутся в нашей ступке
сплошь мелкие
седые
семена
в чернеющие
блёкнущие плюски
на пуговки
зашита темнота
послушай же
мы так давно не ели
внахлёст
друг друга
с жаром
через край
как дождь и грунт
что летом затвердели
вторгаясь в маленький
не слишком ясный
рай
28.07.09
( ещё 5 )
6 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Наверное, это неплохо, если у стихов есть своё время (см. напр. "Зной"), а не только панорама, но я стал задыхаться в его топологической условности. Сложное, нерегулярное движение, присущее любому ответственному акту, несводимо к обособленной сумме образов, к экфрасису, но раскрывается независимо в динамике эволюций. Хватая ртом воздух, я было прельстился негативом материи яви, сном, живущим в трещинах и дефектах ее структуры, как тонкой субстанцией ("летний сон"). Это был окольный и неверный путь ассоциаций, который ведёт к оформлению символа, пускай и недостающего, вакантного для фиксации движения. Теперь я совершаю новую непосредственную попытку оседлать слово.
(Мыльный) Пузырёк
усилие кромешное
прямое
шевелится внутри
исподтишка
погасшим окриком
и тайною слезою
зенита почвы
мглистая звезда
бывает просквозит
опрятным мраком
как пальцем трогает
вдоль дырочки
вода
весь этот хрип
зажатый
тучным баком
вся эта
бестолковая
труба
где самый миг
участвует в измене
эстетике
накопленной
своей
взошла дыра
на том
неярком свете
и губы
размыкаются
полей
предчувствием
нескромных ли
венозных
ветвистых предприимчивых
волос
зарытых в землю
вытеснивших воздух
на следующий
странственный
погост
вот так и ты
то дуешься
то плачешь
пуская в течь
упругий
океан
весь наш порыв
и нашу
всю удачу
тончайшей складки
мыльный
карнавал
перед лицом
натруженным
и детским
над пропастью разинутых окон
то океан
то луг
за перелеском
то просто жизни
жаждущий
объём
2.07.09
( ещё четыре )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
из "лабинских" и "липецких" стихотворений
Зной
наш материк
на бронзе
отчеканен
зелёной яри
полный
оборот
в гильоше трав
запутались
крестьяне
рассыпался
сквозной
переучёт
про эти шапочки
да венчики цветные
и колосись теперь
не колосись
под эти волосы
в извилины
сухие
хмельные соки
с гиком
понеслись
некошеная
вызвездила повесть
с такою
мелкой
всюду
головой
химера и
упитанная помесь
небесных сфер
и копоти ночной
как масло
хлебо-булочных окраин
шершавится
в упавший
бутерброд
от этих дней
с багровым
острым краем
солярный жир
на дно
перетечёт
21.06.09
( еще несколько стихотворений )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
В таком ракурсе - это настощее упражнение для воссоздания действительных пропорций скульптурной группы.
(из "ростовских" стихотворений)
Монумент
кипит распад
невдохновлённый
ползут по мрамору
щелчки
твой мир небытия
вперённый
завис
на выемке
руки
я повторю
умели строить
я вошь
в бетонной голове
как тот Руслан
на месте боя
всё время чешется
в ноздре
вдох этой жуткой
перспективы
небес безоблачная высь
хромой улитки
переливы
за грубым панцирем-
срослись
11.06.09
( еще 4 стихотворения )
5 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
из "московских стихотворений"
Пчелиный ноль
послушай чад
и этот смысл
пчелиный
не мёд
не улей
рано
поутру
лететь
роиться
спать
наполовину
рожать рабов
и в патоке
тонуть
у этой мысли
вкус
простой но протяженный
убогих ящиков
тягучего куска
а сверху дождь
холодный
убежденный
из пчёл сухих
встающая
трава
она шевелится
как пьяная дорога
толкает сок
навстречу
пустякам
полжизни ждать
и сдаться
за полсрока
косе, зиме
соседям, сорнякам
всю эту боль
от горечи бесстыдной
мельчайших бед
сизифов
карнавал
тот самый ноль
на скатерти
в гостиной
где банки нет
и даже
нет похвал
вот в этот круг
ничейная отрада
вставляет спицы
мирового
колеса
они не ждут
чужим и липким
чадом
твоя несносная
становится
пыльца
29.05.09
( ещё 4 стихотворения )
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
.
Сложные Привычки
я накопил
сложнейшие привычки
отрезал край
от чистого листа
им несть числа
как нет полей
и спички
но чувство есть
что было
до меня
кто накопил
что встану в понедельник
что разолью
и не сошью края
где нет случайности
там нет
предубеждений
я накопил
и тесно –
от меня
бывает мысль
просить быстрее спичек
не нарративное
условие
огня
бывает толк
от сложных букв привычек
я затянусь
и вспомню
про тебя
19.05.09
( еще 5 стихотворений )
в порядке шутки:
Вокруг меня стучит и ухает покой
Мы повстречались с ним на переезде
Он, как и я, лететь хотел домой
И, как и я, он растерялся - вместе
.
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
1. Октябрь
Начинается осень когда еще не холодно и однако впервые за долгое время ощущаешь тепла ровно впору, по прихоти и особенности чувств. Когда неожиданно приходит ясность, что тепло это- собственное, не жар плиты, не прохлада погреба или свежесть воды, не теплая шерсть, не чужое тепло,- а единственно продукт твоего тела… И еще свет.
Свет осени вкрадчивый, о чём легко думать, словно бы он предстал целиком, и полностью вот доступен чувству. Пусть в этом сиянии находится что-то потустороннее. Хочу сказать –естественно находится. Невидимого и недоступного мы обязательно ждем от видимости, если хотим связать ее с сокровенным существом вещи, чувством ее содержания. Стоит ли удивляться тому, что очевидная материальность света осени пробуждает и «тот свет»?
С уверенной точки здорового человеческого эгоизма любое недомогание предстает нехваткой, болезнь убытком, хотя бы и в самой упорядоченности целого. Но ведь и заботу о потомстве, щедрость с неимущими, внимание к старикам, легко толковать как опасный ущерб личного блага. Нет, я не защищаю мир распада и упадка, он так огромен, сложен и разнообразен, столько существ ждут нашей гибели, столько оборвется связей, оставляя простор для новых, что не нуждается в защите. И однако, становится ясно, чем очаровывает мимолетное и почему человек, влекущийся миром новым и скрытым, так часто оказывается на пути гибели, а верующий мечтам, беспомощен против разверстого зла вокруг.
Каждую осень мы подходим к границе разделенных миров. Вспыхнут краской и облетают деревья. Листья сворачиваются и загибаются, словно от сокровенного жара, как бывает гнется клочёк или единственная страница от тепла ладони.
Если же за тем скажут, что пламя фонтанирует из земли, бросается и гложет все кругом, дома и аллеи, разбрасывая золу и постепенно спадая под ноги, я не поверю. Любой сезон- торжество субъективности, птицы улетают, люди выбирают одежду, вместе или против желания мы говорим о том, что любим.
Как и осень, я исписываю и отбрасываю листки, золотой тенью лежат они под деревьями, когда люди думают о золоте.
2. Листопад.
Когда случится побывать в просторной, но неубранной и задымленной кузнице, я бесспорно вспомню это утро. Чьи-то тяжелые серые плечи, не в силах расправится, громадой висят над наковальней, там вырывается тесный пар, высятся в беспорядке меха и бочки с утварью, сплошь покрытые пеплом и металлической пылью. Не различая звуков и как бы оглушенный, я жду когда неясный гул перерастет в ужасающий грохот, жду его как избавления, скованный и зачарованный жерлом печи. Где бы я ни находился, ее жар бьет прямо в лицо. Таков был этот рассвет.
Я уже вспомнил, еще не окончательно стряхнув сон, свою историю, вернее множество историй, которые никак не желали сложиться в одну, и тогда, кажется, выбирал подходящую к случаю, действительную. Еще и теперь хочется думать о себе, как о человеке существующем, поступающем «на самом деле». Хотя и не слабнет подозрение, что уже свернул однажды- совсем не в ту сторону.
Итак, я определенно стоял на ногах, а вещи пребывали в дымке. Рассветный туман и слипшиеся глаза казались чем-то единым и закономерным. Я наблюдал за предметами, -так видит учитель сквозь парты шпаргалку, если кто-то замешкает с ней. Следил, а они будто ждали подсказки. В естественном порыве я погрузил руку в стену как раз со звонком будильника. А она так и осталась там.
Поймите меня правильно,- мне лишь немного было жаль. Она теперь напоминает оазис в остывшей пустыне стены, вяло сочится ручей, с высоты протянутой руки видна бесконечная сложность белесых или трубчатых построек, тесный и красный мир, толстыми корнями уходящий в бесконечность материи с неоконченным усилием схватить, сжать, подчинить самую глубину этого места. Настоящий город в миниатюре.
Стало труднее рыться в карманах или теребить клавиши телефона. Вдобавок, новое копошение и толчея часто раздаются за оставленной рукой. Кто-то без устали царапает стену с другой стороны. Требовательно зовет кошка. Часто мне хочется вернуться и проведать- как она там?, холодно ли ей?, может ли рука еще испытывать голод? Я стал чаще бывать дома, как будто обзавелся семьей. Меньше встречаться с другими, но когда мне тянут руку, я сжимаю лишь холодный бетон, только его, к чему бы не прикоснулся.
Не понимаю как это могло случиться, чтобы крупный и сухой почти лист, темнеющий вдоль бесчисленных прожилок, вдруг залетел мне в глаз. В целом городе я один оказался занят неудобным делом. До чего слякотный и неуютный пейзаж! Но часто ли приходится жителям искать чистой воды, зеркала, укромного места, чтобы избавиться от проворного листа в глазу? Листьев я больше не видел, все они походили на тот, единственный, который гнал меня домой. Что-то шевелилось глубоко в голове при каждом вздохе ветра. Безотчетно я страшился быть схваченным в нечаянном порыве и сильнее прижимался к земле.
Все вокруг кажется голым и тонким, стволы раскрываются в сплетении почерневших веток. Асфальт исчерчен трещинами, но виноват ли в этом лист- я не знаю. А тут еще эта птица.
Мокрая и растрепанная, жила она несколько дней у меня, а потом куда-то делась. Трудно объяснить отчего я подозреваю ее, будто она внутри. Проникла, например, в поисках тепла. Кусок не лезет в рот. Перья на полу и подушке, исчезают в раковине, падают на страницы. Я отрываю взгляд, ищу ее под потолком. Кто-то раскрывает окна и двери в комнатах, стоит мне выйти, отчего накопился страшный холод. Подчиняясь совсем уже глупой фантазии, я провожаю птицу на юг, кутая что-то огромное и пустое в коричневое пальто. Пустое вздрагивает, его движение оканчивается поднятой рукой, и я машу , машу. Потрескивая, качаются навстречу деревья.
А тогда устаю. Как же хочется уснуть и представить все прежним. Я жду сна, но мечтаю о весне.
3. Осень
Есть особенное творчество в прощении, в принятии сторон жизни, которые отвергал. Но и даже полная жизнь- всего половина времени, половина вечности, луч непрерывной истории от самого рождения. История связывает нас, не дает, например, перемещаться по осени свободно, повернуть время вспять или путешествовать горизонтально, в моменте.
Смена сезонов, приливы, закаты и рассветы организуют цикл природы- особенный навык забывать, недоступный человеку с его обязательной идеей смерти, жалкой попыткой масштабировать восприятие непрерывности.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
.
КОМНАТА
Как же она радушна летом, когда распахнутое окно занимает половину моего жилища, но я совсем не замечаю его. И как очаровательна зимой: через прочно заделанные с ворохом бумаги, ваты и целым куском мыла рамы непрестанно гудит, я думаю об этом, хотя и не вижу; что-то стучит и просится внутрь, то еще лижет холодный подоконник, то пробирается, пугая пламя свечи и даже занавески.
Пронзительно прекрасна она осенью,- раз в год я выглядываю, как в закатных, еще теплых и желтых лучах качнутся деревья, но где-то в глубине кроны тогда покажется отблеск золота, как первая седина матери. Не в силах устоять перед величием, или же отчаянно пытаясь сохранить себя, не отдаваться этому чувству совсем безотчетно, я опускаюсь на толстый ковер и просыпаюсь ночью, от холода и неудобства.
Из-за неё я всякий раз пропускаю весну: как?, уже и снег тоньше, носится сладкий запах смолы и почек, что-то ворочается и приходит в движение над черной грязью, я снова выглядываю, оборачиваюсь, - но нет, никогда не поспеваю. Я вижу, как люди и в первый холод носят еще легкие наряды, жмутся и дрогнут на остановке, как ходят, подобно обтаявшим кочкам, в зимних пальто на фоне зеленой уже листвы. И, однако, я не разделяю их слабостей наедине с нею. ( Читать далее )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
След философа
…
-Везде, где лист замер, будто в художественной нарочной красе, просится к резцу или тонкое напоминает литье, упругая, но изогнута ветка, и травинки переплелись самым причудливым образом, ложатся косой, знай – это след эльфа. Высокого, с непременно вытянутым лицом от бесконечного упражнения в своем инструменте. Представь, что с залитого и липкого стола подбираешь новым шелковым платом вишенку,- так схвачены они с вечно удачливой щедростью природы в свои одежды, способом, который, однако же, никогда не спутаешь с естеством. Говорят, что с мертвого .. нашли и сымали одежды, да так и не вымыли, новые за прежними газовые, кисейные покровы, пока не скрылся в груде этой, бабам на удачу. ( продолжить )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Экзамен
Худой, в мешковатой куртке с фальшивыми шлицами студент медленно шел по аллее. Передвигался он нелюдимо, скорее как-то боком, по времени замирая, а то, поглядывая на деревья. Сегодня предстояло держать экзамен, и прошедшая ночь совсем его измучила. Голова чесалась и по окрестным предметам то и дело пробегали волны от розоватых и слезящихся глаз, что совсем даже не мешало торопкому ожиданию и предчувствию. Артем не выбирал пути умышленно. Скорее природа давала о себе знать самым неожиданным образом. Ветер, бегущий с горстью снега вдоль заиндевевшей дороги, отчего напоминавшей также холодную лысину с непокорною седой былинкой, здесь как-то отставал и рассеивался в длинных кронах. Было приятно отыскивать в них прошлогодние гнезда. Ни облаков, ни кустов, ни даже трещин на асфальте не было видно. Прозрачность казалась белесой, а тишина –переменчивой и сизой. Гнезда заметно выделялись на фоне щербатого узора веток, мертвое, но бережно составленное скопище. Неправильные, но затейливые они темнели, потому что стужа осыпала последние листья, как пуговицы со старого пальто. Гнезд было семь, то есть в руку. Вот уже несколько дней число это сопутствовало Артему и во всем обнаруживало себя- седьмой билет, пожарный кран, семь дней отдыха, через семь дней… Он остановился и задумался,- не забыл ли чего. Раньше он бывал увереннее и шел бойко, вовсе не примечая аллеи, углубленный в какой-нибудь «вещий» сон. Например, Артему снилась беспокойная вода и шаткие через нее мостки, отчего на утро он приобретал уверенность в успехе. На этот раз все было иначе, и снов никаких он припомнить не умел. Да и не спал почти над книгой в лопнувшей глянцевой обложке. Внутри она жирно исчерчена всеми цветами, как и в любой летописи чужих страданий, самых содержательных страниц недоставало. Читать вчера не хотелось.
( продолжить )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Вавилонская Библиотека
Правильно думать, что история состоит в истолковании прошедшего. В этой нужде мы употребляем настоящее и узнаем о славных деяниях предков. Мысленным взором возвращаемся в былые дни, силясь разгадать великое чудо рождения. Но часы уходят, и вновь уж слышен петушиный крик,- Свет в нашем темном пути, в котором дни лишь разделяют ночи.[1] Складываются мгновения, все большее нуждается в объяснении, и кажется, что нечего уже и ждать подвязаться причин, история бесконечна, летопись смертного лишь беспризорная капля в океане, но и та продлится мгновением далее отведенной жизни, чтобы засвидетельствовать пройденный путь, путь оставленный.
Две истории, обе длящиеся эти дороги, подобны сторонам куртины. Усердствующий в труде и благочестии может приблизиться к небесному царству, твердо держась одной ладонью стены,- отыскать выход из лабиринта. Что же стало с моей историей, что похитило ее естественное продолжение? Я словно заперт в дряхлых стенах землистого храма, бессильный проникнуть внутрь и невольный освободиться. Словно суставы и коленца блуждают в старческом теле, - я жду с натугой нервюры, или скольжу, упираясь в черные ребра контрфорсов, обмираю химерой или пинаклем и вновь скатываюсь вдоль арки. В одиночестве совершаю круг. Моя история разделена с миром и повторяет себя, словно заблудившийся путник- куда бы не брел он, всюду тусклый его фонарь выдает лоскут дорожного платья. Такова цена великой лжи, заступившей на место истины.
Отчего не сознаться в нелепейшей моей жизни, скованной на много лет? Быть может так я сброшу иго проклятия и смогу наконец уснуть, расстаться с преданием, способным самостоятельно найти духовника и ученого скептика.
( продолжить чтение )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
I. Касьян –фонарщик
Должно быть вы помните о тех бумажных шарах-фонариках, в которые на востоке складывали пахучие смеси трав, подвешивали над больным. Иные собирали из готовых цветов, также бумажных. Тонкий, невидимый ребром, лист мы находим в чудесном порядке. С каждой стороны он красочен, он повсюду чист и выпукл, нынче его определенно больше чем было, ведь и собранный в фигуру он не кажется еще оконченным, но ведет дальше, через перипетии складок к глубине и продуманности геометрической формы. Мои руки, что железные вилы, - правая и левая, но от этого я только дальше любуюсь им. Объект в быту исключительный, праздничный и хрупкий, но доступный и связанный тонким родством с шелестом старинных страниц, где поэты воспевали природу, а философы сражались с нею, еще по - отдельности.
Мы часто прибегаем к прошедшему, и оно расстилается перед нашим взором, когда чувствуем для каждой истины свое собственное время. Что если бы история существовала?, -и каждая страница помнила бы уволенное одиночество и распутицу первой буквы? Обозначу я новый лист, уткнусь ли в поле страницы, белые реки уж бьют из этого щедрого ключа, расходятся и сплетаются седыми прядями вокруг моего взора. Куда уведут они буквы? Ведь там, где закончится история, начнется другая, стоит лишь бросить отвлеченный взгляд на титул или случайную строку. Текст, подобно кусудаме, взрывает свою же грань, знаки обретают пространство формы, но благодаря белизне чистой страницы, сжатой и раздвинутой, рвущейся на свободу в тесном союзе с чернилами.
***
( читать далее )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
 |
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) andrew_pershin
1. Устройство осени всегда обгоняет наши желания, стремясь ухватить от неё, неизменно рассказывают день вчерашний, то, что было да прошло, или то, чему пройти должно,- самостоятельная наличность лишь брезжится впереди. Обездолены мы в старании перенять становление осенних пустот,- через ее разверстый, чистый пропад на одном конце и пепельно-зеленый обреченный океан на другом не перекинуть глагола, ведь мы ничего не знаем о пустоте, в которой носятся бесплотные идеи жизни или закручиваются в углах, собираются в холодные кучи. Осень опережает нас, где бы мы ни были.
katiza
Как последний день, как новая жизнь – сначала только немножко, а потом забирает всё и становится больше всего, -- приходит осень. Словно в давно знакомую комнату вхожу после долгого путешествия, тяжёлого отсутствия. Мой звук не помешает ей, не сольётся, но будет долго ещё трепетать около, тянется вверх кручёным стеблем, а рядом – картинка. Там несколько тёмных деревьев, мокрых, со стволами, покрытыми толстой корой, с поздними жёлто-огрубевшими листьями, старый асфальт с потрескавшейся серой кожей, грязная земля, месиво городской жизни, и улица сворачивает, уходит куда-то вдаль. На этом углу ветер разлетается прядями – мягкий и тёплый, толкающий в сердце, и холодный и резкий, с каплями дождя, попадающими под капюшон.
andrew_pershin
2. У нашего ноября есть тяжелая, влажная земля, лужи, по которым ветер гоняет рябь, вытянутые тонкие деревья, голос уходит в тонь, но желтый лист- у него только. А ведь любой знак самоподобен. Отсырело поутру окно и вижу я вереницу багряных крошечных капель словно бы россыпь листьев. Зонты и плащи, складки рассеченного листа. Да и весь город превратился лист, замерший в своем падении, желтый с темными пятнами, вкраплениями и темными прожилками.
jpiligrim
Размытые холодной темной влагой, медленно стекают густые насыщенные краски- алеющие, желтые, пурпурные кляксы, смешиваясь они собираются в серую массу, высвобождая угольный эскиз. Грядет великое таинство отчищения.
Люди, выдавливаемые тяжелым небом, покидают привычные места, ищут покровительства потолков. Невыносимую прозрачность воздуха безжалостно вспарывает клен, сотнями маленьких флагов хранящих призрачные отблески тепла. Ветер фамильярно пристает ко всем прохожим, навязывая танец с элементами канкана, сорвавшиеся листья и пустые пакеты подсказывают ритм. Атмосфера праздника нарастает: от луж ночных огней стало в два раза больше.
andrew_pershin
3. В глубине осени, ее просторе, однако существует тяжесть. Не исчезают предметы, но сжимаются, преют, как листья. Не может полая банка быть сырой,- а только влажной, запотевшей, мокрой, словно облитой. Сырость осени происходит из слойности прессованных ее стен, раздвинутый для пустоты бурдюк, или алчная до яиц змея.
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Рассвет
Рассвет бывает мутным, когда незримая колотушка ходит черпаком в котле, мешая бубенчики и гормотухи. Или пронзительным, словно бы стоишь в раструбе исполинского колпака, следишь могучий язык, -вот коснется он темной, глухой стены и взорвется повсюду «глас Господень».. Зависит от того, где находишься.
..Мне нужен трехгранный нож, чтобы отколоть немного черного чаю. Он напоминает пурбу, но только внешне. Ведь кажется, что жизнь крученных, вросших в глубину листьев, только зарождается, когда с первой трещиной свет проникает в известняк чайной плитки. Дерзко я нарушаю союз предмета и одухотворенного существа, врезаюсь и крушу тесную гончарную лавку, разбирая под черепичной грудой робких уродцев, до времени заточенных внутрь китайских кувшинов.
Но вот, в скрынке побольше их окружает вода, и что же? Взметнувшись в отчаянном пассе, отпускают черные корни, аканты, жадные побеги. Спустя минуты тьма восстановлена на службе у сложнейшего узора, нечитаемого лабиринта и сплетения отдельных потоков. Только луч, удобно размещенный сбоку прозрачного сосуда, мог бы выдать нам былое напряжение, - неожиданный кроваво-растворенный кокон.
Люблю ли я рассвет? Например, как чай с молоком? Легко перемешать и получить розоватый кусок теплого воска, предавшего ритуал чаинок, мглу и прозрачность? Бельмо, поглотившее любезный взгляд. Я ненавижу рассвет, и люблю, будто чай с молоком.
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Мышь
Кате
Несколько лет назад я попал в госпиталь с контузией. Тогда дни, будто близнецы, напоминали друг друга. Они срослись вместе; спеша, кажется, все наполнить собою, были отмечены и родовым губительным недостатком,- мне никак не удавалось припомнить их целиком. Пробуждаясь в одном, я давал себе слово, однако вновь, вслед за неведомыми живительными соками, пропадал в забытьи, в мареве широких холодных окон и света, отражающегося от бесчисленных подушек и простыней пустой палаты.
Раз в день, должно быть, приходила сестра. Когда я просыпался, одинокие пылинки еще продолжали затеи в накрахмаленном небе моей кровати. Я был уверен, что ведро со шваброй смотрят из прежнего угла, а влажная тряпка пристала к порогу, словно компресс на безнадежно впуклый, стоптанный лоб.( далее.. )
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Теперь я исторически приближаюсь к Флоберу . Разве в середине книги не посещает нас чувство особого увлечения: той самой разделенной связи половин, накопленной и обещанной, связи, питающей пронзительную и меланхолическую красоту здешней осени?
Иногда кажется, что
Искусство- метафора ремесла.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
А ведь этой ночью я имел в виду сказать, что поиски взаимного соответствия сюжета микрокосму, а значит и мотива сюжету, судьбы символу, и впрямь вытолкнули меня за порог. Дорога зовет меня,- через поле, через лог, через речку- вброд. Лишенный возможности поддерживать виртуальное общение, я предлагаю вам одну весеннюю миниатюру: Путешествие
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Наиболее разрушительными оказываются те акты самозабвения, которые требуют вложения оставшихся сил.
Места, потерянные вами, перестают существовать для самоопределения.
Известный прием: мир сокращается вдвое, разделенный на живой и мертвый.
Заброшенность это форма присутствия вещи, когда вся ее краска уходит в яркость других, и в этом смысле противна уничтожению- действительному превращению содержания.
Смешением качеств ("красок") различных вещей в ограниченном наборе актуальных получается пессимистический тон.
Оптимизм выказывает напряженную деструктивную внутреннюю работу, и поэтому обыкновенно поддерживается смолоду.
В некотором смысле можно утверждать, что самостоятельная суть вещи раскрывается вне нашего пользования ею.
А также то, что "смерть" вещи –это инверсия её функции. (без физического развоплощения)
Ну и конечно, те из нас, что не способны помыслить своей смерти, связаны "единственной" функцией.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
1/ Если ты не наполнишь слова своей мыслью, они понесут чужую.
2/ Большинство различий между пороком и благодеянием легко свести к единственной причине,- а именно разнице в затраченном времени.
3/ Вера в волю создателя, властную кровь пращуров и важность настоящего момента суть три разновидности единственного фатализма- соответственно внешнего, внутреннего и поверхностного. Первая и вторая и впрямь аксиоматически стремятся к вдохновению, и, однако же, именно оно, третье, вновь разбрасывает их в разные стороны.
4/ Настоящий шедевр и будни гения в том, что текст, скульптура или идея – лишь послевкусие автора.
8 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
1/ Сюжетом назовут ту часть замысла, которую понимают как авторскую, в согласии со своим эго.
2/ Способность к философии означает оружие против мудрости. (Философией назову то, что может одолеть мудрость)
ниже помещаю ссылку на текст работы, приуроченной к конкурсу коротких произведений, хотя первоначально намеревался ограничиться извлечением. Тема- бестия, с обязательным раскрытием чудесной организации последней.
VIRIBUS UNITIS
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Литературная проба в рамках локального конкурса коротких произведений
( text )
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
|
|
|
