|  |
 |
|
1. Для действительно прекрасного всегда существует вопрос, что радует сильнее – красота или невозможность ее запечатлеть. А может и вопроса никакого нет, а в этой явной невозможности, а значит и нехватке красоты,- подлинная гарантия счастья.
(Да и вообще, многие паразитируют на своей душе, как на ране, потому что справедливо полагают, - заживи она,- им не найдется внутри места.)
2. Известный произвол в выборе образа, как и сам образ,- равные культурные объекты, уже потому отрицающие положительную археологию слова, с лишним грунтом и шлаком, ради живой, пульсирующей, в меру дифференцированной ткани, кишок, волос, глаз.
(В частности, нельзя из точных слов сделать точный рассказ. Думаю,- или-или. Сам же талант, зачастую предполагает отсутствие сознательной манеры "быть собой", потому что весь погружен в становление, его целостность физиологическая, внешняя.)
3. Для эстетических идей возможна борьба и противостояние, равно как и для научных идей. Но, если взаимная шлифовка научных гипотез преследует истину,- то идеи искусства изначально чувственно отталкиваются от неё. А потому и результаты такой борьбы кардинально отличаются. Итогом борьбы эстетических идей служит их взаимное включение и фаза обобщенного развития, а не опровержение одной или нескольких сторон.(Вообще у культуры прекрасного есть своя инфраструктура и ландшафт, если изолировать вместе 10 сильных авторов, 8 станут ничем уже из одной любви к слову.)
4. Развитие (в т.ч. творчества) идет рука об руку с дефрагментацией соответствующего опыта. А потому обязательно наступает момент, когда целостность личности проигрывает целостности творческого порыва (он становится провидческим), консервирует его или подменяется им.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
консоляции, пролог
во время оно, когда в гостях было легко встретить семь слоников, носили и кольца "неделька"
1. Мы обречены упускать свой шанс, хотя бы потому, что шансов намного больше, чем человека.
2. Ни одна ошибка не даёт урок безупречности, именно поэтому безупречность нельзя проиграть.
3. Чтобы сказать новое, нужно не вполне сознавать что делаешь, но хорошо сознавать себя.
4. Мест для свободы больше, чем свободных мест. Во всём есть место для свободы.
5. Человек непроизвольно живёт там, где находится. Мы внедряем драматические явления жизни в любой материал, с которым сталкиваемся.
6. Именно неуместные перспективы знания обрастают диким мясом фобии.
7. Когда "знают" или "говорят правду" имеют в виду какую-то легко конвертируемую субстанцию. Само существование такой субстанции – оксюморон для того, кто понимает разницу между сказанным и не сказанным словом.
(8.) Если тебя выбирают, то из миллиона копий тебя. Только вместе с тем, кого выбираешь таким образом,- ты это ты.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
(к новому оракулу)
1. Есть два типа людей, одни безжалостны к прошлому, другие к будущему. Первые - человечнее вторых.
2. Есть два типа людей, одни стыдятся, когда их не понимают, другие стыдятся, если их понимают вполне. Первых еще называют порядочными. Можно быть порядочной сволочью.
3. Быть безжалостным и уверенным (в людях) одно и то же. Но одни понимают от склонности к безжалостности, другие "черствеют" от наблюдательности и способности к обобщению.
4. Необычный человек – совсем не тот, который выдается сильнее прочих, но тот, в чьем присутствии мы ведем себя необычно.
5. Романтик – совсем не тот, кто безоговорочно доверяет чувству (таких людей до поры называют бесчувственными), но тот, кто ставит себя на одну доску с чувством. (Герои малой прозы Гумилева, например, весьма далеки от романтики)
6. Интуитивен минимум глубины резкости. Легко, например, обобщать, выкидывая передний план. Интуитом становится тот, кто непременно соврет, если не смотрит в упор, и кто слишком ленив, чтобы смотреть и думать одновременно.
7. Человек тем более развит, чем более тонкий продукт способен ввести в круг явлений.
Итак, чувство как явление - отличает талантливых романтиков, мораль как явление - деятелей и теоретиков "большого" искусства (если верить Ницше, это - греческое изобретение, отвергнутое впоследствии христианским миром), самостоятельное эстетическое явление - наполняет действительность честного идеалиста, мысль же как явление (то есть мысль по ту сторону истинности и эффективности) – почти недостижимая высота, в отрывочных вспышках интуиции вдохновлявшая лучших философов.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
к Разупорядоченному
(опыты императивной философии) (См. также близкие по тематике материалы http://andrew-pershin.livejournal.com/tag/%D0%98%D0%A4 )
1-3. Подчинение системе - тонкий признак неупорядоченных желаний.
Желание проще определять негативно, как страх его потерять. (Самая желанную вещь всегда будешь хотеть, и даже формальное обладание ею разжигает желание, например в страхе потерять.)
Тождество личности зачастую оборачивается всего инструментом аккумуляции свойств желания. Такой человек- способ, каким его желание хочет поддержать и утвердить себя. Он и человечен постольку, поскольку его уже мучительно недостает для своего желания. Вот почему многие преступники могут быть так человечны, а дети – не могут вовсе.
Хронотипическое насилие необходимо разупорядоченным желаниям для собственной безопасности. Только в неупорядоченной стихии жизни может найтись что-то, что случайно нивелирует их совсем.
Иное дело, если жизнь не поспевает за внутренней системой человека. Такой не может удовольствоваться идеей личности, ведь обнаруживает порядок собой, а не себя в порядке.
4. Чувства, трансформирующие опыт, происходят от материальной асфиксии, а не, напротив, от избытка "материала".
5. Невежество - самая символическая вещь. Где много символов, там в каждом предполагается неизменный мотив невежества.
6. Если бы все не врали вразнобой, утешая, договариваясь и т. д., то утешать вообще никого было бы не нужно, ибо никого не утешают перед лицом ясности, но только в неуверенности и сомнениях.
7. Где две большие потребности, там всегда есть и третья. Чем больше красок в мире, тем менее они продукт нужды.
8. Диссонанс- вид узаконенной капитуляции перед необъятностью образа.
9. Моральный симбиоз. Два пола вместо восьми (антураж Воннегута) не приводят к повсеместному возникновению дюпрассов. Никакое общество не демонстрирует самодостаточности браков. Подтвержденная этическая многомерность сходу исключает всякую ценность одномерных проекций, вроде "оси добра".
10. Эффективная сложность – "осмотическая". Новое требует добровольного предупрощения субъекта, оттого кажется, что с возрастом жилы нового в мире истощаются.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
к Величию
(опыты императивной философии) (См. также родственные материалы http://andrew-pershin.livejournal.com/tag/%D0%98%D0%A4 )
1. Многие великие люди наделены недюжинной жадностью, именно пьянея от возможности получить столь многое и прекрасное в своих глазах при смехотворной затрате усилий. Все они ошибаются в подсчётах усилий или определении великого.
2. Я могу быть всеми в присутствии великого, но только впоследствии понимаю - кем был еще до встречи.
3. Оригинальность великих людей – фенотипическая. (Коль скоро их продукт оказывается целиком востребован, ни о какой предметной оригинальности речи быть не может)
4. "Умение не скупясь отдариваться понятым – аристократический признак изобилия и доброй воли."
5. Только величайшие потребности взаимозаменяемы.
6. Равенство не в том, чтобы отринуть богов и рабов, но в том, чтобы действительно понять, каково это быть рабом богов и богом рабов. Ужасное и великое одинаково нуждаются в идее равенства.
7. Для окружающих, великий становится скрытым примером здоровья, против обоюдных убеждений и без них.
8. Не достаточно здоровым для счастья, а достаточно счастливым для здоровья нужно быть.
9.Тонкие продукты жизни, вроде сферы идей, эстетического и культурного пространства, ещё в большей степени сгущают в себе её качества, они живее жизни. Количественная аналогия между ними невозможна,- вывести великую мысль из жизни не проще, чем слона из амёбы.
В "сложнейших" организмах- механика регуляции как бы сильнее локализована, чем у "простейших". Идея- это недоступный человеку максимум локализации самоопределения.
10. (Великая) Идея – это не рубрика ума, не оплачиваемый его отпуск, но воронка в течении мыслей. Она требует всей массы и скорости для своей стабильности. (Не бывает честности в обращении с идеей, или эксплуатации идеи. Шаблон в обращении с фактом говорит о нехватке идей.)
7 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
к пониманию текста (опыты прозы и поэзии)
1. Совершенный текст исчезает, как только ты понимаешь мысль. Совершенное понимание заставляет предмет (текст) исчезнуть.
2. Искренняя вера автора в чудеса погружает их в действительность сильнее, чем это может себе позволить "вера в рацио". (Пр. образцы русской литературной готики )
3. Любое явление может вместить в себя язык ценой саморастворения. Основу персонального языка составляет тенденция, которая не определяется в нём. (Пр. Творчество Сада, Фурье. См. также книгу Р. Барта)
4. Самостоятельная форма и целое(сюжет) - гетерогенны. Возможно только одно направление в рамках произведения искусства- от аффекта целого (сюжета, смысла) к частности формы, расчленению. Даже констатация формы, где нет еще и предчувствия жизни, выводит дискурс за границы художественного произведения.
5. Целое (сюжет, смысл) – больше своего источника, это экстраполяция в опыт и определяется через самочувствие,– эталон целого.
6. Поэтическое сырьё- это не предмет, но синтез. Функционирующая метафора- уже продукт охлаждения и транскрипции поэзии. Отношения (принципы) производят поэтические факты.
7. Поэтическое (и прозаическое) чувство читателя всегда оказывается перед пустотой. Оно сублимируется, то есть восстанавливает обратный порядок творчества.
8. Не тащите образов "на свет", также как и у предметов снаружи, у них существует натуральное положение.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Роман с действительностью (проза и теория)*
1. Реальность отличается от сна и воображения количеством степеней свободы, чувственным согласованием опыта (ощущение, память охватывают всю действительность), огромным числом уровней наблюдения. В хорошей книге возможно создать ощущение реальности, а реальность сместить в сторону сновидчества (философская инверсия, трансмутация), восстановив абстракции этих чувств.
2. Не количество персонажей создает панораму, роман, но тоска по симультанности и восприятие массового явления (именно массового, а не типического).
3. Чувство реальности сообщается и необратимостью. Для живого языка- это необратимость фразы, исключение возможности возврата и уточнения, а главное - соответствующая логическая структура, которая, подобно океаническому цунами, тихо несет вперед всю массу необходимого опыта.
4. Далее минимум свободы движения самого текста - пространства. Единое общее направление, неумолимо влекущее в одну сторону или даже остановка, ноль движения целого. Вклады различных ответвлений, неоконченных жестов могут нивелироваться и складываться,- я говорю не об этом. В пространстве действительного текста реализуется принцип относительности, без вынужденной вивисекции, без анализа, без разноправных или заменимых частей.
5. Автор выступает и в роли читателя. Существует типичный размер сюжетных деталей, на который чувства откликаются острее всего, чем раздражаются. Такие наборы должны быть по возможности уравновешены.
Изобразительным средствам автора должно доставать простоты или сложности, чтобы ничего не стесняться.
6. Логические конструкции вызывающие доверия часто подкупают простотой (Оккам), но создаёт такое впечатление свобода интуитивной верификации, притяжение эквивалентного варианта.
(эквивалентные варианты апеллируют к несинтаксической компоненте модели, вроде генеративной процедуры в лингвистике)
7. Всюду, где помещалась ответственная активность воли автора, и где он поджидает читателя, должно существовать "заземление" посредством здравого смысла. Пришивается не только подошва или козырёк, но и вся одежда содержит швы.
8. Мир это и то, от чего нельзя отвести глаз. В романе также не должно существовать места, куда можно спрятаться.
9. Несмотря на множество оправданных способов членения действительности (образы, идеи), мир длится, действительность длится. Хороший роман также подобен временному спутнику, про которого нельзя всерьез подумать ,что он исчезнет за поворотом, за которым можно пойти.
10. Сильнейшим средством привлечения действительности (и уже оттого далеко не универсальным) являются манипуляции с ответственностью за происхождение текста. Но они же превращают текст в щепку большого дерева, если эта проблема не решается внутрихудожественным образом.
11. Вообще любой читатель чутко воспринимает баланс между идейно-логическим содержанием текста и отголосками внутреннего основания. Тесно примыкающий к действительности текст, должен быть также избыточен. Но речь идёт уже об избыточности перед лицом продукта – расширившегося ощущения действительности. Любой манифест, воззвание, например, должны служить стимулу и побуждению, воздействовать на императив, а не будить воспоминания о бумаге, на которой были напечатаны, пускай и донельзя реалистического.
------------------------------------------
* см. также первую часть цикла http://andrew-pershin.livejournal.com/50895.html
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
.
(опыт императивной философии)
1. Равенство- это не соглашение, но аналитический продукт возрастающих возможностей.
2. Чужая амплитуда лжи всегда складывается с твоей.
3. Чем основательнее ты вступаешь в свои права на себя, тем яснее становится дальнейшая последовательность.
Требуется максимум свободы воли, чтобы избавиться от неё.(свободы)
4. Конфликт сознательных интересов невозможен. Вообще умение владеть собой способствует развитию "конъюнктивного", синтетического восприятия.
5. Интуиция, как наиболее локализованная функция мышления, никогда не воспринимает, однако, замкнутых границ телесности.
6. Фантазии (мечты) без посредства интуиции - это действительно вид "путешествия", но только в смысле отторжения имманентного сегмента, разделённой неполноценности частей. "Фантомная боль с позиций конечности", тоска по целому, как внесознательная аналитическая процедура.
(7.) Красота – это уже поступок. И значит, её можно и нужно судить. Или прощать. *
0. Мы понимаем, что предмет прозрачен, если удается беспрепятственно сообщить два образа в его пределах и не нарушая его целостности. Например, увидеть глазом стену через дно бутылки. Если бы мы не хотели думать последовательно, например, предполагать самостоятельности глаза, то не стали бы однозначно разделять стену с бутылкой когда стена вполне умещается в ней. Прозрачный объект рождает особую диспозицию предметов, исключает возможность безразличного, механического синтеза. Прозрачные камни (в том числе стекло и хрусталь, в своё время) почитались драгоценными. На этот раз "чётки" 1-7 – прозрачные.
-------------
* замечание, правда, сделано было "по поводу", но достаточно универсальное
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
(опыт императивной философии)
медленные императивы.
см.также
императивные чётки
новейшая история вопроса : страсти ума , сомнения , разнообразие и сложность …
1. Лучшие мнения всегда оказываются между честностью и благодарностью.
2. Тайна вообще и чудовища в частности – продукт человеческого равенства.
3. Чудо – вид диалога, и чаще отвечает, чем задает вопросы. Чудо выворачивает одиночество в разные стороны.
4. Императивная этика- естественный праязык человека. Много позже приходят языки народов, математики или искусства. Умение думать и говорить в живой этике своего настоящего – явный психический атавизм и, тем не менее, достаточно функционально и обладает наивысшей приспособительной способностью. Это будет иметь решающее значение для нового шага эволюции –обратно в океан информации.
5. Талант с помощью старых средств отыскивает новое, мастерство – убирает лишнее.
6. Если в жизни существует действительный тупик, то венчает попытки избавиться от страдания.
Неудобство – своеобразный скелет тонкого существа человека и нуждается в деятельном упражнении и развитии. Обособленные подвижность и величина неудобства быстро истощают свой потенциал.
7. Нет ничего страшнее, чем говорить правду против желания. Это последняя степень ничтожества и неумения чем-либо воспользоваться. Нехотя лгать намного проще. Таким образом, моральное осуждение лжи повсеместно утверждает её.
8. Вообще всякое осуждение предмета восстанавливает его моральный авторитет перед лицом человеческих сомнений в свободе воли.
(9.) Достоинство и ценность замкнутого свода правил – в эффективности их нарушения. Догмат- условие индукции.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Сомнения
(1.) Теории, как и люди, нуждаются в деталях, когда общее направление уже видится сомнительным.*
2. Не бывает сомнения в (моральном) качестве удовольствия, но только в самом факте удовольствия.
3. Вообще, мораль зачастую имеет вид сомнения в факте, именно воспитывает приёмы трансляции ответственности. Она не связана с выгодой, ровно как и язык с логикой, но выгода и логика закономерно возникают в обобщениях морали и языка. (да, пассионарии – аморальны))
4. Сомнительность моральных оценок пропадает, если явно выразить направление и относительность этих понятий.
"Всё, что ни делается с добрым, - к лучшему для других".
"Всё, что ни делается со злым,- к худшему для других".
Или так : "Добрый делает других добрее против воли", ""Злой делает других злее - по их воле".
А вот уже следующий уровень : "Воин - этот тот, кто лучше других", "Художник там,- где невозможно вообразить соперничества"
5. Корень всякой лжи – отсутствие сомнения.
(долженствование никогда не направлено к себе от себя же)
--------------------------------------------
* см. также пункт 1 следующего сообщения – "разнообразие и сложность"
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Поэты и писатели, вместе и порознь.
0. Известно, что грубая демаркация редко приносит пользу, если речь не идёт об устойчивости. (Например, политической системы.) "Гармонически развитому человеку" могут потребоваться полярности лишь тогда, когда он в равной мере обладает ими. С этой точки я рассуждаю о различении прозы и поэзии.
Ниже помещаются ссылки на некоторые окололитературные материалы.
http://andrew-pershin.livejournal.com/42529.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/41750.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/50895.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/38575.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/48185.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/48665.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/46669.html
http://andrew-pershin.livejournal.com/44034.html ...
1. Литература состоит в преодолении своих приёмов. И это важнейший из скрытых принципов педагогического воздействия.
2. Сон должен быть перенесён без препятствий, без дистанции, он не выдерживает натуральных границ действительности. Накормить толпу хлебами и рыбой- это слишком даже не сон, это совсем иное и противное сновидчеству. Есть хорошая литература от пересказа снов, проникнутая живым ощущением доверия, и есть – от умножения хлебов.
3. Хорошую прозу и бесконечно плохую объединяет отсутствие альтернативного сюжета. (Жанр всегда был склепом и слепой кишкой литературы именно из-за обилия верных сюжетов. Агата Кристи, например, одновременно работала над пятью.) Единственный вопрос рождается и умирает на пути к окончательному раскрепощению прозаического языка, торжества его педагогической и подражательной инициативы. Не то в поэзии, где каждое движение уникально и вполне согласовано с наличной жизнью, а повторное прочтение известных стихов гарантирует шаг к новому облику будущего до тех пор, пока их вообще стоит читать.
3. Синтетический, организующий характер стихотворения разомкнут в будущее. За текстом, фоном, образом, контекстом, помещением, настоящим – вечная жажда и недостаточность. Тогда как педагогическая аналитичность прозы коренится в прошлом и нуждается в истории.
4. Нужна известная храбрость в прозе, чтобы выдержать стремительность вдохновения, набело увлечься моментом и чувством. Особая храбрость поэзии- в умении выждать собственное становление, пробудить рассудительность, помочь стихотворению без насилия и тщеславия.
5. Чувство не зависит от слов так, как слова от него. И чувства многих сочинителей- суть пороки и добродетели, но решительно порвавшие связь со своими понятиями и словом. Литературная разновидность хорошего вкуса- лишает аффект собственного имени, делает его беспризорным.
6. Если из рассуждений о поэзии исключить мгновение связи, выйдет поэтический сценарий. Смысл манифеста - в усреднении, в определении, именно следует выбрать характерное явление, которое можно обобщить, подчеркнуть и лишить самостоятельности. Например, усреднение существительных мочалит и изматывает поэтическое чувство до состояния чужой беды.
7. Идея "усреднить" глагол достаточно нова для поэзии.
Волевой удар по ткани мира, по его стеклу и прозрачности порождает множество трещин. Эти трещины – существительные, сам удар – индивидуальность. Обилие существительных не оставляет выбора в глаголах- только быть. Удар, твёрдый шаг – ритм номенклатурной поэзии, о которой мечтал Мандельштам и, может быть, Розанов. Должны ли мы в каждом акте разрушать забытьё предметов, подчинять их собственному имагинативному пространству? Я думаю, что поэзия, неспособная определить и завладеть сущностью своего времени не посмеет быть и провиденциальной.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Страсти ума.
1. Понимать шутку или трагедию – это уметь не остановиться, оттолкнуться от неё со всей свободой направления аффектированной мысли, не войти единственно в тупик повода для смеха или сожаления. Вполне понимать вещь- значит и уметь обходиться без неё.
2. Истовое желание понять иногда провоцирует разногласия. Под прикрытием рационализированных прений, интуиция имеет достаточно времени и пищи, находясь в безопасном отдалении от возможного отпора.
3. Дезориентация человека тесно связана с множественностью в эталонах факта. Личность- один из самых популярных эталонов. Нужно признать, что свободно изменять эталоны фактов очень тяжело, ведь уже первые шаги в этом направлении могут привести к полному истреблению содержания понятий выдумки или объективности.
4. Любая "конструктивная"феноменология обретается в удушливой тесноте. Это вызвано необходимостью дважды отвернуться от очевидности. Сначала физического явления, утверждая способность авторитетного наблюдения, затем от психического, от чувства на всех этапах его обработки. Основание феноменологии возможно лишь там, где природа изыщет способ вновь напомнить о себе, но это лишает её методы необходимой чистоты и строгости.
5. Действительное психическое явление отличается от выдумки и самоиндукции богатством проявлений, если развить его интервал. Явление в избытке и непредсказуемости привычной действительности, а выдумка лишь разрастается пропорционально новому интервалу.
6. Бессознательное в человеке не всегда оказывается валентным по отношению к ответственной воле. Бессознательное- это и продукт и сырьё сознания, ума, развития. Оно венчает любую практику и выбор, другое- предшествует им. Идущий- неподсуден, стоящий- осуждён.
7. Наивысшая точка разврата не может быть достигнута в одночасье, а значит не бывает собственно и порочных поступков. Но то, что могло вместить развитие в человеке, споспешествует и пороку.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Действительность творчества (фрагмент)
"Господь охраняет своих любимцев от бесполезного чтения" (Лафатер?)
1. Литература заводит естественность слова много дальше одной- двух фраз, единственно возможных для быта. Слово в человеке не так естественно, как самая тяга к нему, не происходит слово и из стечения обстоятельств, и даже всегда не соответствует обстоятельствам, ведь они индивидуальны, а слово гуманно.
2. Кажется, что преуспеть на общем фоне может только что-то контрастное. Истина – редкость ещё и потому, что способна преуспеть. Она может быть самой короткой мыслью, способной осуществиться, но ищут её в самой сжатой форме осуществленного. Ну и, конечно, клевета отличается от правды тем,- что "от неё что-нибудь да останется". (Достоевский)
3. Ревностный поиск казусов, их оценка и соотнесение с нормой,- умаляют её до самого их размера, до предпочтительного отклонения, равносильного прочим в существе. Безнравственна здесь именно такая дискредитация нормального и здорового. (Паланик, Борхес)
И, однако, норма огромна, сильна и всеразлична в сравнении с мелкими частностями. Так может выглядеть дом над грудой неотобранной гальки. Индивидуальный случай помогает высветить её. (Достоевский) Норма- не идеал, который задаёт величину отклонения (или умаления прочих качеств). Норма – в свойствах множителя всякого отклонения
(4.) Где-то Музиль замечает, что цивилизованный человек влюблён именно в тот асоциальный аффект, который может либо предполагает произвести в другом человеке самим фактом своего присутствия. И это интересная точка, чтобы проиллюстрировать важность двух качеств здоровой любви, если такая возможна. Конечно, я имею в виду оздоровление всего корпуса явлений, который называют любовью.
- Я верю, что для любви недостаточно присутствия. Любовь- это как раз то, когда быть собой недостаточно и есть притом что-то в этом от счастья. Постоянное усилие любви, как инерция движения, напротив способно сгладить любой аффект. Только это и объясняет ее устойчивость.
- Космос влюбленного достаточно напряжен, но так, что объект может двигаться в любую сторону безо всякого сопротивления и даже со всей возможной поддержкой. Никакой аффект не может нарушить организации этого мира, а значит и социальности. Любовь умножает свободу обеих сторон, и только она может быть действительно социальной, в том смысле, что не требовать чего-то иного подспудно. Говоря кстати и для иллюстрации,- все типы обогащенной такими чувствами тяги к уединению глубоко проникнуты диалогом с обществом. Любовь, о которой идет речь, не умеет игнорировать. (несколько в сторону, но очень хорошо – "Заметки о собеседнике" Мандельштама)
(5.) Что если бы память охватывала становление, в неведении результата, неконченую скоротечную вспышку нового явления? В нем неизбежно отыскались бы точки пресыщения, когда "увиденного" достаточно для вывода. Становление в памяти стремилось бы к ветвлению. Между тем, в неустойчивости человек видит порок, и самая короткая (т.е. и бессвязная) строка памяти грозит приобрести трагический оттенок.
Понятно, отчего мы видим события слишком рано или поздно. Так они становятся фактом, так доступны чувству. Притом факт кажется чем-то внешним, то есть не логика подсказывает пределы события, но заготовленное чувство поддерживает выбор логики. Возможно, сознательная (по крайней мере- потенциально) неполнота, ошибочность и непоправимость, - виды противоречия становлению,- слагают фундамент самоубеждения, анализа, выбора, чувства. Достаточно сказать, что правота имеет вид уширения действительности, а ложь- ее сокращения, изъятия, трансформации.
6. Мы говорим о творческом пути как о том, что определяет известные события, но он, как осмысленная данность, простирается дальше- в настоящее и будущее. Именно он даёт свободу выбирать ракурс восприятия события, и главное в пути- ощущение выбора.
7. Счастье и несчастье не разнятся напряжением, которого одинаково требуют. (В этом я согласен с Музилем) Действительное различие, по-видимому, состоит в том, что в счастье мы ощущаем вклад от суперпозиции бесчисленных внешних сил, поддержку реальности. С этой точки жизнь творческого человека предстает несчастливой с её колоссальным акцентом на всём внутреннем. И, однако, самая эта жизнь также далеко отстоит от несчастья, коль скоро открывает в себе достаточно питательной сложности и разнообразия. Вот почему каждый день творческого человека неизменно грозит переменить качество и стать самым счастливым. Тогда как действительное несчастье, неуклюжий ураган ограниченного набора чувств, требует невозможно продолжительной и несовместисой с творчеством работы.
(См. также п.5 предшествующего сообщения "К гуманитарной идее и теории")
-------------------------------------
моя действительность ) :
9 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
К Гуманитарной идее и теории
1. Негативный механизм культурной интеграции Запада имеет в основе непопулярную, самосакрализованную культуру, и уже потому вынужден эксплуатировать чувство индивидуальной неполноценности. В очень близком виде эта мысль встречается и у Шпенглера. Но и частные системы (гуманитарные теории), которые вполне застрахованы от болезненной инерции культуры в целом, могут быть также популярны или непопулярны. Важно здесь именно то, что разделение это прослеживается более четко. Практика популярной системы теснее включает в подвластный ей социум, а штудии непопулярной- напротив, исключают из него,- такие системы сильны именно качествами "своего" невежества. Действительно, выгода многих теорий в устойчивом впечатлении целостности даже при самом беспощадном варьировании. (В голове неизбежно возникают образы новой французской философии.)
Мандельштам искренне недоумевал, как это можно при декламации забыть слово из классического источника, именно оттого, что другое и выдумать-то тяжело, потому и классика. О, здесь как нигде сказалась его расположение к восприятию античности.
Резюмируя, еще раз подчеркну, что содержание теории можно рассматривать лишь с учетом информативности, пользы и качества ее искажений.
2. Сильная гуманитарная (и даже - гуманная) идея должна быть неразложима на афоризмы. (Человечество давно уже выработало универсальный инструментарий дискредитации любого "афоризма".) Её жизнеспособность зависит от того, насколько эффективно теория (практика и формулировка идеи) избегает их. Замечу, впрочем, что лозунги и афоризмы отнюдь не одно и тоже. (Лозунг тем лучше, чем проще поспорить с его содержанием, афоризм- наоборот.)
3. Выдвигая конкретные требования соответствия, например, к телу или к нравственному упражнению, теория обеспечивает одностороннее развитие самых разных, сторонних идей, которые неизбежно привносятся в неё неофитами. Такая односторонность служит олицетворению главенствующего положения идеи данной теории в историческом контексте и перспективе.
Да, гигиена любой общественной теории- индивидуальная гигиена.
4. Представление о внешнем хаосе говорит не в пользу теории, ведь она тем самым как бы отказывается от осмысления действительности в своих терминах. Напротив, в пору своего рассвета каждая сильная теория видела мир болезненно упорядоченным, безжизненным и окаменевшим в смысле тех качеств, которые превозносила, и там, где обещала неограниченный ( т.е. и непредсказуемый) рост, откровение, жизнь.
5. Нельзя постичь историю строго систематически, как бы разматывая бухту. Сама дата, элемент, факт, исторический вывод должны заключать в себе достаточно универсальной, логической подвижности, чтобы выдержать необходимую эволюцию исторического чувства. Это соображение остается в силе для практики различных гуманитарных исследований.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
(К Новому Оракулу) Ходульные слова.
0. Ходульные слова неизбежно увлекают людей, если путь слишком затягивается. Здесь я намеренно говорю о словах, потому как вообразить бессловесную ходульную мысль тяжелее.
1. Бессмертие – суть метафора самого пристального внимания к жизни. (Хочется восстановить, для примера, казусы Хладика и Фунеса, - героев Борхеса)
2. Подобно тому, как в браке остывают от невыносимого воодушевления поисков любви, в ином пристрастии или привычке слабее раскрывается порочная преданность человека своему удовольствию потому лишь, что он не встретил ранее - другого, которое "разрушило" бы его эффективнее. Быть может, кому-то недостало смелости или удачи стать наркоманом, а увлечения второго столь требовательны к социальному ресурсу, что он попадает в зависимость и от него. Если бы мы хотели бороться с наркоманией, следовало бы изменить самый характер потребностей человека. Но культура, притязающая на цивилизацию, не может поддерживать принципиальных ограничений в потреблении.
3. Чаще всего парадокс раскрывается в попытке предельно обобщить частную регулярность, перенести на разомкнутый, уходящий в бессознательное и интуитивное, мир – эпизодическую закономерность. Парадоксы, как явления, обратны мысленным экспериментам, где стандарты чувственного восприятия транслируются в воображение, здесь ухватки воображения имплементируют безо всякой переработки или адаптации.
4. Возможно, простых идей не бывает вовсе. Но сумма интеллектуальной сложности и практической доступности идеи постоянна. Чем сложнее идея, тем меньше в ней сторонних ограничений и наоборот. История в избытке поставляет примеры, когда простые по сути идеи для осуществления нуждаются в сакрализации, интеллектуальном, финансовом, или генетическом цензе.
5. Больное совершенство.
Средневековое положительное совершенство замирает после штучного своего проявления (ну хоть бы и на седьмой день), и уже поэтому плохо вписывается в окружающую картину становления. На ум приходят спасительные фантазии вечности.
Иное с больным совершенством,- хронологически более позднем приобретении человечества, в нем совершенна не субстанция, но целостность, а значит, и болезнь. А болезнь естественно развивается во времени. (Гностики, образы японской анимации). Но что, если понятие здоровья отделить от совершенства старого образца? Оговорюсь сразу, что рассудочно такую операцию делать смысла нет, и только прочувствовать выгоды. Каковы они, эволюции здоровья совершенства? Мой идеализм замирает в ожидании.
-------------------------------------------------------------------
Ну и
Картинки из ходульных прогулок.
    
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
К Новому Оракулу. Самоувлечение.
1. Я знаю только один вид человеческой удачи- встретить другого человека и создать удовлетворительную связь. Если даже вообразить себе выбор, новые обстоятельства собственной жизни изменят её направление, но не плоскость. Непредсказуемая организация чужой жизни выводит из неё.
(2.) Имморалист перешагивает не через мораль, но через своё субъективное восприятие морали, не закрепляя реакций на случайные явления духа, не восстанавливая в себе альтернативной системы. Он не видит спасительных ограничений социума и потому воспринимает свою жизнь как (также) чужую. Его "везение", в смысле тезиса 1, пролонгировано.
3. Предметное желание уравновешивается желанием быть другим. А поступок слишком часто заменяет самое желание, как мотивацию. Вот почему известный тезис иезуитов носит не оправдательную, но мнемоническую, императивную нагрузку. (Действительно, к чему умножать сущности и разворачивать всякие туманные ужасы, как бы забегая вспять, стоит лишь произнести – "цель - оправдывает средства".)
4. Слишком часто люди с "широким умом" (такие, по интересному наблюдению Достоевского, – зачастую обладают и "широкой совестью") стремятся быстрее стать кем-нибудь, наконец.
Их желание с такой отрадой капитулирует перед действительностью и поступком, что даже не затрудняет себя им, и находит всё необходимое в прошлом. Так рождаются и "вырастают" посредственные, но социально востребованные и убежденные литераторы, художники, ученые. Несмотря на то, что именно такая убеждённость неизбежно влечёт и дрейф самой их функции,- "поэт для поэтов", "художник в жизни", "организатор научного процесса" и т.д. Вместе с тем, очень прав Грасиан, когда пишет, что "удваивать опоры жизни- значит удваивать жизнь".
5. Дистанция и масштаб – неотъемлемые свойства желания и страсти. А значит, известная недостижимость, как и абсолютность желания, коренятся в его существе. Стремясь увеличить либо уменьшить дистанцию, мы изменяем и само желание, и даже легко расстаёмся с ним.
6. Там где общественное мнение подозревает самовлюблённость ( деятельное честолюбие, автобиографии и прочая) она служит скорее для смягчения глубинного неприятия себя и неуверенности. Только так можно объяснить то, что человек отвлекается от частного ради общего, от самосозерцания в пользу видимости общественного признания. В конечном итоге, даже взгляд в зеркало- это не более чем взгляд со стороны. Самый интимный и проницательный взор окружает тьма внутренней неоформленной действительности человека.
7. Красота выигрывает лишь из сравнения с претензией, либо подобием. Вблизи подлинного, уверенного, самозабвенного уродства красоты не бывает. А "истинные" красота и безобразие вовсе не могут сойтись, потому и называются так.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
.
i. Очередное Введение
Просроченное обращение "светской философии" Грасиана к индивидуальной власти утратило всякие остатки популярности. Но уже и в семнадцатом веке вздыхало как бы снизу вверх, что, конечно, слабее чувствуется у Сенеки, а после всеразличной инкубации Ларошфуко, Честерфилда, Ницше, Шопенгауэра и прочих- окончательно скатывается в эпигонство Карнеги. И пусть Грасиан пишет о пресыщении, людей тогда было меньше, а в общественных институтах еще можно было разглядеть печать становления. Хотя бы и на примере "дикарей".
Когда людей "мало" нужно взаимодействовать тесно и со многими ради успеха предприятия. Но однажды рабочие места достаточно вырождаются для самостоятельной механики цивилизации.
Новый Оракул - оракул сенсорного дефицита Ведь, информации бывает слишком много только там, где мало действительных (авторитетных) источников
В этом журнале уже существует много материалов, которые я бы отнёс к Новому Оракулу. И, однако, я решаюсь на эскападу, - очередное предисловие к эпизоду, потерянное в середине начало. Более того, я рассчитываю еще не раз предварять выкрики Оракула на самые разные лады. Пусть начало - станет самостоятельным рефреном Нового Оракула, а тот – немым и пассивным в своем многословии инструментом в руках Императивной Философии.
ii. несколько тезисов к Новому Оракулу
1. Самопожертвование - положительная дисциплина и важнейший способ управления временем. Оно рыхлое и ненасыщенное без созидательной готовности к концу.
2. Необходимость в равенстве человека своему желанию. И даже выдерживает самые отвлеченные сравнения - необходимость в наблюдении наготы, необходимость в глухой привычке...
3. Самая лучшая о нас память у опасности, а дотошная и активная память опасна сама по себе.
4. "компанейской" зачастую называют вид узости воображения, именно способность различать единственное направление в беседе и всецело поддерживать его. Если же человек стремится к этому с умыслом- говорят о педагоге.
5. Дилемма тела и духа жива до тех пор, пока ни один поступок не может вместить обе идеалистические крайности, и пассивно свидетельствует о дефиците подвижности в "догматической философии", элементарном отрицании становления и единообразия момента. "Упражнения духа" вполне принадлежат сознательной и даже телесной практике, но дух "отстает" хронологически - в пучины высшей действительности, тело же полагается известным, данным, присутствующим, тело - объективированный принцип и незаметно проскальзывает в будущее, ловит и удерживает его для нас. Этот вопрос, как и многие другие, порождён сугубо прагматическим нежеланием найти ответ. Что лишь доказывает общее правило возникновения вопросов: проблемы от желания видеть факт (например, сближения сущностей), которого нет, дилеммы от нежелания принимать очевидное.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
.
1. Красота- есть мера нежелания знать о предмете больше.
2. Художественность в общей непостижимости содержания, когда сонмы идей и образов проходят мимо, являются и вытесняются другими. Жадный или прагматичный человек далек от художественности, так как бессильно хочет почерпнуть в целости ее содержание, ухватить и присвоить все чувства, которые возникали или только наметились в нём. Пухлая научная монография обладает известной художественной силой, тогда как шедевр современного искусства теряет ее остатки в избыточной критике.
3. Писатель не в силах непосредственно передать ощущение предмета, ведь от художника его отличает методологическая (хронологическая) неоднородность материала. (Все попытки гипертекстуальной прозы обойти эту трудность я считаю безуспешными).
Обладать даром художника означает для писателя способность любой истории и материалу придать вид изображаемого предмета.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
.
1.Общество – это систематизированные и упорядоченные слабости людей.
2.Работа- это то, что замещает откровенность перед другим человеком или обществом.
3.Образование умножает кумиров, тогда как неудачи в нём, сравнительная неудовлетворенность успехом складываются в длинный ряд антипатий.
Человек неуверенный начинает с враждебной критики, ведь благодушно смягчиться проще, чем отстаивать то, чего не знаешь.
4. Пафос и патетика выдают заимствования- ведь плохой актер, актер с вычурными модуляциями- единственная роль доступная всем, извне подлинного театра.
5.Правду можно говорить бесконечно, тогда как выдумки стремятся к истощению. Рациональный дух общества не потерпит расточительства.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Естественный и наилучший комплимент умному человеку- наше искреннее удивление его жизнеспособностью в обществе.
(журнал «Тараски»)
Еще пара ссылок на походный журнал. ( Поэтика литосферы )( Остановка )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Часто посредство в уме объясняется посредством в чувстве, от которого отталкивается- например человек страстный или тщеславный помещает других между идеалом и собой.
Может глупость и не порок*, но вот порок всегда выглядит глупо, а значит в избытке сообщает основания сомневаться во всякой глупости. А ведь известно, что многие падают лишь из боязни падения.
Многие неосторожно считают мир относительным к своему знанию, а не наоборот. Вещи «меньшего размера» - отбрасываются, так как превзойдены, большего- угнетают. Такой подход служит основой двойным стандартам, -вещь можно повернуть по всякому и она отбросит другую тень в основание «памятника себе».
Человек глупеет не от избытка чувств, но когда чувство перестает нуждаться в его уме, хотя и самое обыденное. Это напоминает отношения дряхлеющего премьера с безотказными дублерами, вытесняющими его со сцены.
Проблема- не только испытание, но и мера человеческой объективности.
Только та хитрость ловка, которая ограничивается жертвой.
______________________________________________
* Здесь я с удовольствием рекомендую книги Робертсона Девиса, а именно те главы, где он устами героев рассуждает о «малоумных святых».
13 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
«Кэйчу, лучший в Китае колесник, сделал сам два колеса, каждое о пятидесяти спицах. Теперь предположим, что вы убрали втулку, что стягивает спицы. Что станет с колесом? И если бы так сделал Кэйчу- мог бы он называться колесных дел мастером тогда?» (Мумонкан)
Содержание понятия в коане не уточняется волей рассказчика, но существенно определяется контекстом. Таким образом удается сохранить ассоциацию с логикой- понятие употребляется единообразно. Проблематичное и неуловимое движение смысла обусловлено масштабным преобразованием контекста, а не понятия.
Естественный эффект коанов такого сорта ( например- «буйвол выходит из загородки», ibid)- тираж предмета, на котором акцентируется внимание, восстановление объема понятия за счет множества отражений его в переменчивом контексте.
Здесь я хотел остановиться на двух неаналитических соображениях, для понимания дзэн они бесполезны настолько, насколько бесполезен новый предмет, не меньше, но и не больше.
(Стоит отметить, что коан не расшатывает, а укрепляет, выясняет пресуппозиции, которые предстоит обойти в ходе медитации. Это импонирует мне особенно сильно так как напоминает приемы императивной философии. )
1. Мастерство-объективность-ум.
Мастерство уподобляет детали целому. Действительно, мысль о нем приходит в голову, когда рассматривают детали самостоятельными.
Мастерству придают натуральные черты и видят гуманистическим, так окружающие приобщаются к славе.
Объективность чаще всего понимают как неестественную узость области применения предмета.
Ум- определяется величиной периода времени, когда знают чего хотят, но только явно.
2. Конструкция вывода.
Логика и привычка преодолеваются дзэн именно в том, что касается их совместного продукта- немотивированных выводов. «Остановка мышления» скорее напоминает его замкнутость в некотором объеме, без выхода в заключения. Новые предметы и ассоциации входят в этот объем, а любой вывод практикующего дзэн необходим и ситуативен, этим объясняется его сила. Диалог важен для практики дзэн, поскольку легко позволяет выяснить его качество- ситуативные выводы в диалоге сонаправлены.
9 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Попытка объяснить эмоцию обнаруживает убеждение в неспособности человека меняться.
Не устаревает то, что не ждет.
(Устаревает тайна, устаревает клятва, а вот клад- тот не стареет, ведь ценится его безразличное могущество. Ветшает ожидание использования, расстраивается озабоченность эффектом. Утверждение принципиальной сложности, тезис ничто иное, как отрицание механического детерминизма.)
Творчество – это еще индивидуальный способ подчинить жизнь одной воле.
Психологическое явление без последствий- самообосновано.
(Разгадывая мир, важно быть уверенным выбором ракурса существования смысла. Например, красота не бесцельна, а замкнута, то есть включает многосторонние проекции действительного миропонимания. Вот почему, ее, строго говоря, нельзя найти, как подобрать, или привнести прежней в новое место.) Человек рядом с прекрасным, суть элемент в лике его красоты.
 
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Очевидно, что с места личного роста кооперация в общество покажется умалением членов и конформизмом, тогда как группа часто отвергает человека, не умножая, а деля его самостоятельность на количество членов группы. Важно также, что группа нуждается в протоколе, то есть привычке на уровне индивида, а последовательное одиночество требует постоянного упражнения самостоятельности и даже живой выдумки, чтобы не быть подхваченным в одном из вихрей человеческой истории.
1. Лучшее, что может для тебя посторонний- это внушить уважение к себе.
2. Большее отдает близкий человек когда исчезает: пропадает, сообщая место, либо сливается с тобой для новых представлений о границах целого.
3. Смирение- единственное понятие, реализация которого неизменно действует против рамок индивидуальности. То есть в естественной длительности сознания (Бергсона) вообще не определяется рационально. (как не длятся согласные звуки)
4.Постигая окружающие предметы и явления, смирение повсюду обращается в двери, рациональными средствами поддерживая намерения интуиции.
5. Гипотеза равенства- простейший инструмент организации общества, неприемлемый в группе(особенно открытой внешним влияниям), где характер и количество связей очевидно зависят от физического расположения точки зрения (любая малая группа) или ответственный период наблюдения группы мал (операция). Христианство не может считать людей равными (себе и друг другу), ибо на практике внешнее отношение приводит к внешнему же сообщению,- в этом источник добродетели смирения.
6.Феноменология возможна только в присутствие механизма блокирующего обратное влияние на предмет. Обыкновенно таким инструментом служит гипотеза малого веса наблюдателя. Вот почему ни один социальный институт, ни одна общность феноменологией заниматься не могут, ведь обязательная для них трансмиссия опыта во многом определяет предмет.
7. Сколько-нибудь последовательную борьбу с привычкой невозможно вести только сознательно. Ведь ум собирается с интуицией только перед новым заключением.
Борьба- это то, что может объединить и сонаправить случаи.
8. Если прав Декарт, и все стихийное в нас, а также интуиция и вдохновение стремятся к лучшему, тогда как на представление лучшего можно повлиять рационально и даже определить его посредством упражнения ума, неудивительной кажется и однородность общества и небрежение логикой. Ведь самое лучшее люди пытаются искать, ну или хотя бы оберегать,- внутри, жадно вглядываясь в свою основу. Так они принуждают ее шарить по сторонам в поисках ценности, а потому иррациональные мотивы общества следуют из естественного усреднения межчеловеческой случайности и тем становятся крепче, что утверждаются осмысленным поведением.
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
1.
-Черствость выдает заинтересованного человека. (Как правило, интересом считают то, что при известных обстоятельствах можно спрятать за спину. Правда и то, что неодолимым влечениям доверяют меньше. Так, художник или поэт имеет в представлении публики хобби и милые слабости.)
-Обвинение – первый шаг в сторону от эгоизма. (Обвинение чаще прочих актов возбуждает к живому участию обе стороны, то есть лежит между ними и объединяет. Еще и поэтому растраченные связи между людьми вырождаются в обвинения и поддерживаются ими, хотя бы и неявно. Обвинение действительности часто составляет известный период развития интеллектуального существа.)
-Ужас перед человеком - лицо его усталости. (Такой взгляд особенно придется по вкусу тем, кто считает фантазию выражением мира, а не точкой его роста и свободным от условий аддитивно созидающим механизмом. Подозреваю, что различение подобного свойства не требует внятного основания и фундировано скорее общей склонностью.)
- Доверие к новому ясно отмечает вопросы духа. (Ничего удивительного, ведь духом называют то, на чем не могут сидеть.)
2.
Люди, которые отказываются от детского пристрастия к сладкому, часто самостоятельный вкус сладости находят слишком простым, предпочитая замену с легким оттенком страдания, с тонами невнятной горечи или так, чтобы вязало язык, а может с блуждающей кислинкой или неожиданным послевкусием. Все может стать проще, если они решатся сами придумывать слова для каждой фантазии и не испытывать растерянности – преимущественной основы новых привычек. Мне неудобна мысль, что вкусов меньше цветов. Но человек видит постоянно, а думает реже, и потому проблемы в мысли так напоминают спор о вкусах. Батончик делают сугубо сладким, приятный вкус ингредиентов считают аддитивным, и удивляются, когда находят обратное, а в кислом и соленом антитезу,- на кухне идей эти ухватки выглядят намного страшнее.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
В самом общем случае записанные систематически положения лишь обозначают теорию совокупностью ссылок на ход мысли, принятый и подтвержденный для ее основания. Вес и смысл отдельных теоретических положений семантически связан с контекстом, если последние явно и положительно могут быть выражены в достаточно коротком суждении. Движение мысли, необходимое, чтобы объять некоторое суждение, в дальнейшем используется при каждом подходящем случае уже как средство выражения. Полученные клише (тропы, сингулярные высказывания) имеют безусловное отношение к источнику, но лишены полноты его самостоятельного содержания.
Поэтому критика дуалистического подхода еще нуждается в способе различать собственные его выражения (суждение, из которого его можно вывести) с относительными применениями (суждениями, оформленными как дуалистические). Например, черное и белое, единственное и множественное,- суть традиционные формы относительных противопоставлений, а множественность и изменчивость сравнительно ближе к дуалистическому восприятию действительности. (Другая иллюстрация предлагалась ранее. ) Одновременное (двунаправленное и независимое) соотнесение пары понятий с идеей дуальности не дает противоположностей. Действительные противоположности связаны и обусловлены друг другом на уровне логики, не погружены в круг смежных понятий и не имеют аналогов в данном ракурсе (контексте).
Я уже писал, что дуализм стал своего рода элементарной идеей для спекуляций в области гуманитарных наук. То есть последовательная критика идеализма не только приведет к замещению многих теоретических моделей и образованию новых проблем, но и потребует перемены в самом аппарате гуманитарного мышления. Сама по себе ориентация на многообразие в методе гуманитарного исследования может послужить доводом в пользу означенной критики.
Возможно, мне удастся прояснить перспективы синтетической критики следующим примером.
Когда действительность сознают данной в чувствах, допускают изотропность и подчиненный характер чувств (раздражители, сходные в необходимом существе, вызывают ожидаемые, подобные между собой чувства) и (или) однородность и зависимость реальности, в смысле тождества субстанции, отвечающей устойчивой форме чувства.
Методические попытки отрицания второго пути сводятся к материализму, в котором незавершенный, половинчатый характер образа проблемы предстает как внутренний императив, источник ценностей и даже движитель отбора (выбора). Настоящая кристаллизация гипотез вокруг материализма объясняется содержанием критерия отбора, именно строгого постоянства формы критерия, индифферентной к случайным решениям. Так материализм обретает свойства теории.
Цельная теория гармонично развивается на половине общего содержания (смысла) гипотезы. Формулировкой проблемы считают суждение, включающее естественные (связанные) пары исключающих друг друга в опыте понятий.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Искать другой пол и оказаться другим полом – действительные противоположности.
Уравновешенному и основанному в себе человеку опьянение не кажется частью внутренней природы и, так как не может затронуть самих вещей, их отношений и понятий об окружающем, предстает не менее, чем разумным существом.
Формализм в этике создает пространство. ( Чтобы частный или синтетический закон сделать всеобщим, необходимо жить не с законом, а в законе. Такое пространство в этике создает независимый элемент, неохватный в явлении, но явный для ума, – формализм.)
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Красота - это идея в опыте чувств, а идея слабеет в изоляции от системы.
Красота – это таксон целого в опыте чувств.
Красота всегда обещает свое развитие.
Опираясь на критерий чудесного, можно вывести, что красота компилятивна, а потому тяготеет к привычным качествам. (Саби, ваби, красота сознательная, порочная…)
Красота чистая, как желательность для уже состоявшейся в уме красоты, суть синтетическая гипотеза об идее и может ожидать опровержения только от союза красоты с другими качествами, то есть задается множеством таких ожиданий. (Об истинности красоты что-то писал Гегель)
Как идея, удержанная в образе, красота стремительно проходит путь от языка к условию и обратно. Собственное время прекрасного при общем его месте, читай- уместности, объясняется так. (Против частного (например красоты), всеохватное идеальное не раз подталкивало человека к открытию вечного возвращения на всем протяжении зафиксированного развития культуры.)
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
1.Имморализм не подразумевает никакой враждебности в отношениях с нравственностью, напротив, нет ничего более способного поддержать любую нравственность. Отличительное это свойство, однако, заставляет говорить о самостоятельном явлении, еще и потому, что имморалист поддерживает те или иные положения сознательно. Если бы новые нравственные системы зарождались независимо или хотя бы споро, то происходили бы только из усилий имморалистов. (на манер «имеющих право» в статье Раскольникова) Таким образом, имморализмом называют практику объективного представления внутреннего, чувственного уложения. Действительные идеалисты со временем начинают казаться жестокими.
2. Навязанный закон, соглашение, всякая ответственность и вина, пробуждающие инстинкты самосохранения - вот первейшие источники двусмысленности суждения, это их вклад в развитие логики и языка. Синтетические религии различают людей методологически и умышленно, что совершенно не закреплено в тексте. Религия- инструмент борьбы с языком.
3. «Сострадание» и жалость важные орудия взросления человека, бессменные с тех пор, как отпала нужда в самой следующей стадии для погруженных в общество. На детский, подчиненный характер указывает вполне еще полное отсутствие самостоятельности этих качеств, они все еще не дотягиваются с привычкой до предмета, разделяют человека с выдуманным объектом- наружностью мира.
Сострадать прошедшему можно бесконечно, коль скоро это собственное, внутреннее качество отношения к себе. Что делает этот вид чувства инструментом конвенциональной нравственности. (Последняя вбирает лишь то, что тянется бесконечно, невзирая на склонность человека меняться. Только так можно обеспечить преемственность в рядах одной системы.) Не то боль утраты, связанная с изменением в восприятии, она раскрепощает человека, отождествляет с чем-то текущим, и потому не может длиться долго без существенной перемены содержания.
4. Упрекает единственно неуверенность в себе. Оглашая упрек человеку или обществу, рассчитывают склонить ситуацию к понятной форме, пусть даже в отрицательном смысле,- тогда упрек «бесплоден», «нем», но незатратен. Последнее обстоятельство способствовало распространению осуждающей культуры и мировоззрения. Упрек становится инструментом «негативной филиации идей» и выдает склонность к жертвенности.
Забавно, что вдохновляться Достоевским давно уже считают поступком, притом беззастенчивым. Рискну предположить здесь защитный механизм, выработанный усилиями поколений. Пристрастие Андрея Тарковского в обхождении с мотивами Достоевского служит, кажется, таким примером отношения к проблеме, но не разрешения, то есть простого умножения сущностей.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Моральное преодоление всегда множественно. Поэтому не бывает моральной цели, ведь переход на ее сторону путем счетного, конечного количества шагов равносилен преступлению.Застигнутому в наличной точке неразумно формулировать вопрос о выгоде пути к ней, да и попросту без надобности. Подобно нулевому вектору, взятому состоянию возвращают все многообразие путей. Такого вопроса нет и для достаточно подробного предчувствия состояния. Вот почему ценность путевых наставлений(например заповедей) нивелируется в моральной задаче, коль скоро она искусственно сужает область значения всех эффектов, то есть в существе осведомлена о цели. Мы стремимся к чему-либо со стороны незнания, способом незнания и очевидно между случайными предчувствиями.
Самостоятельная попытка глупости обрести стиль заканчивается жанром.
Замечу, что именно тираж и неумеренное размножение пробуждают классификаторов.(а те, в свою очередь, жанры)
Когда не желают учиться и норовят воспроизвести впечатление учености, - говорят об эволюции мнений. Действительно, для иллюстрации идей о мнениях , но не самих мнений, от каждого требуется только заголовок.
Аддитивность истины пропагандируют с тем, чтобы оправдать болтливость либо длительное присутствие. Кажется доказанным, что растущая куча занимает больше места.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Положительные качества продукт навязывает изготовителю, отрицательные - заимствует у него.
Сознательно оформляя мою претензию к российской литературе, скажу, что возмущен более не самим разочарованием, но приложением его. Действительно, многие мои современники научились переносить разочарование с себя на предмет деятельности. Кафка разочарован в себе, Пелевин – в литературе, это я называю пагубой.
Толпа торжествует над талантом, ассоциируя его с идеей.
Классик, великий, делаются немощными, бесгласыми, потому что авторитету толпы нет нужды отвечать и еще утверждаться. Приходится биться головой о книгу и ее неровности, чтобы извлечь урок. Это называют анализом.
Говоря о глупости, как о качестве, думают, что имеют один лишь какой-нибудь недостаток.
На улице ли темнеет, то ли еду я в ночь, - вопрос скорости. Таким образом, если бы глупость была качеством общей наружности вещей, можно было бы всему дурнеть постепенно, или вовсе со временем обратно умнеть. Всегда можно поспорить, содержится ли в книге глупость, но если она лежит в мусоре, в нем содержится, с этим поспорить нельзя.
Безобразие естественно превосходит предмет, в котором потрудился уместиться гений.
В самом деле, нет ничего проще, чем превзойти литературу, достаточно выделить ее особо, писать с точки зрения литературы. Язык, самое средство выражения принудить к исторической самостоятельности, к обособленности, к потребности быть также выраженным,- к контексту или «дискурсу». Так превосходят строительство, когда мешают кашу топором, и, нужно сказать, «горшочек варит»- ползет просо по улицам и прилавкам… Симптоматично, что жанр понимают как повод, или данность. Как назвать место, куда никто не стремится, но откуда единственно выходят?
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
I. Касьян –фонарщик
Должно быть вы помните о тех бумажных шарах-фонариках, в которые на востоке складывали пахучие смеси трав, подвешивали над больным. Иные собирали из готовых цветов, также бумажных. Тонкий, невидимый ребром, лист мы находим в чудесном порядке. С каждой стороны он красочен, он повсюду чист и выпукл, нынче его определенно больше чем было, ведь и собранный в фигуру он не кажется еще оконченным, но ведет дальше, через перипетии складок к глубине и продуманности геометрической формы. Мои руки, что железные вилы, - правая и левая, но от этого я только дальше любуюсь им. Объект в быту исключительный, праздничный и хрупкий, но доступный и связанный тонким родством с шелестом старинных страниц, где поэты воспевали природу, а философы сражались с нею, еще по - отдельности.
Мы часто прибегаем к прошедшему, и оно расстилается перед нашим взором, когда чувствуем для каждой истины свое собственное время. Что если бы история существовала?, -и каждая страница помнила бы уволенное одиночество и распутицу первой буквы? Обозначу я новый лист, уткнусь ли в поле страницы, белые реки уж бьют из этого щедрого ключа, расходятся и сплетаются седыми прядями вокруг моего взора. Куда уведут они буквы? Ведь там, где закончится история, начнется другая, стоит лишь бросить отвлеченный взгляд на титул или случайную строку. Текст, подобно кусудаме, взрывает свою же грань, знаки обретают пространство формы, но благодаря белизне чистой страницы, сжатой и раздвинутой, рвущейся на свободу в тесном союзе с чернилами.
***
( читать далее )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Политический инстинкт торжествует, когда собственный ум удается представить внешним врагом.
Невыполнение обязательств – действительное условие конкуренции.
Исключительные посредственности положительно свидетельствуют о таланте общества.
В стране, где схожая внешность означает родство судьбы, различие говорит о близости мотивов.
Есть только один вид развлечения - брать взаймы и не отдавать. Однако непутевым назовут того, кто не вернул себе, народом же тех, кто не вернет обществу.
4 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Развивая критику типологии , предлагаю несколько этических гном .
1. Больным называют того, кому утомились сочувствовать.
2. Нравственное долженствование суть отрицательные активы доброй воли.
3. Тираж – существо нравственности. (Само)воспроизводство – действительный моральный закон и, похоже, единственно всеобщий.
4. Тиражируется не человек, а метод. «Френология» относится к интуиции так же, как известность к таланту.
5. «Злой» говорит, вызывая эмоцию, добрый- избавляясь от неё.
7 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
I. Регулярности в умонастроении, сметливом и способном к максимам, подсказывают идею устойчивого, воспроизводимого состояния. Его легко определить негативно, отрицая практику обобщения. Последнее сталкивает различные понятия в тождестве настоящего момента, не то максима, которая открывает единственное явление с двух сторон. Эмоциональный эффект максимы- демаркация.
"Мечта творит из недоверчивости к удовольствиям"
"Думая о смерти, знают лишь одну важную вещь о мире"
II. Кстати отметить, “эротическая” двусмысленность (ср. Кундера) подражательна, так как идет по пути обобщения, то есть игнорирует последовательность, качества, либо другие существенно отличительные свойства самостоятельных категорий, вплоть до повторения.
"Изящная уязвимость женщины происходит из безвредности мужчины"
III. Длина максимы произвольна, но эффективно препятствует свободному обобщению содержания.
"Убежденный и ясный вкус к женщинам выдает напряжение в поиске собственного облика"
IV. Новое требует обобщения, вот почему первая часть максимы часто выглядит пропозицией и всегда банальна. Так поступаем для того, чтобы следующую воспринимали в порядке перечисления, а не разъяснения.(см.I)
Предлагаю также воспользоваться соответствующим tagом.
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Теперь я исторически приближаюсь к Флоберу . Разве в середине книги не посещает нас чувство особого увлечения: той самой разделенной связи половин, накопленной и обещанной, связи, питающей пронзительную и меланхолическую красоту здешней осени?
Иногда кажется, что
Искусство- метафора ремесла.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Малое знание поддерживается памятью, большое – располагает всем воображением.
Память – деспотический вид воображения, который все еще стремится понимать предметы в обособленном(самостоятельном) существе и является потому метафизической деятельностью.
В силу физиологических причин запоминание неодинаково охватывает прошедшее, интеллектуальная организация и язык сообщают ему образы для воспроизведения. Воображая былое некоторым альтернативным вариантом настоящего, безусловно внешнего, мы пользуемся Памятью – той, что отрицает свой метод.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
Наиболее разрушительными оказываются те акты самозабвения, которые требуют вложения оставшихся сил.
Места, потерянные вами, перестают существовать для самоопределения.
Известный прием: мир сокращается вдвое, разделенный на живой и мертвый.
Заброшенность это форма присутствия вещи, когда вся ее краска уходит в яркость других, и в этом смысле противна уничтожению- действительному превращению содержания.
Смешением качеств ("красок") различных вещей в ограниченном наборе актуальных получается пессимистический тон.
Оптимизм выказывает напряженную деструктивную внутреннюю работу, и поэтому обыкновенно поддерживается смолоду.
В некотором смысле можно утверждать, что самостоятельная суть вещи раскрывается вне нашего пользования ею.
А также то, что "смерть" вещи –это инверсия её функции. (без физического развоплощения)
Ну и конечно, те из нас, что не способны помыслить своей смерти, связаны "единственной" функцией.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
1/ Если ты не наполнишь слова своей мыслью, они понесут чужую.
2/ Большинство различий между пороком и благодеянием легко свести к единственной причине,- а именно разнице в затраченном времени.
3/ Вера в волю создателя, властную кровь пращуров и важность настоящего момента суть три разновидности единственного фатализма- соответственно внешнего, внутреннего и поверхностного. Первая и вторая и впрямь аксиоматически стремятся к вдохновению, и, однако же, именно оно, третье, вновь разбрасывает их в разные стороны.
4/ Настоящий шедевр и будни гения в том, что текст, скульптура или идея – лишь послевкусие автора.
8 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
1/ Иногда друг – сумма мертвых намерений использовать этого человека.
2/ Друг заменяет настоящие аффекты связанными с собой, последние значительно инертнее. Так достигается и глубина восприятия. Большая радость ровно как и Глубокое Горе преимущественный удел тех, у кого есть, были либо мыслились друзья, с тем чтобы обеспечить эволюцию чувства.
3/ Друзья- часто мера самоорганизации системы восприятия мира-языка. Словно карта средиземья с крупными накладными замками и Вязом, увечащая всякую географическую прагматику.))
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
|
|
|
