|  |
 |
|
1. Для действительно прекрасного всегда существует вопрос, что радует сильнее – красота или невозможность ее запечатлеть. А может и вопроса никакого нет, а в этой явной невозможности, а значит и нехватке красоты,- подлинная гарантия счастья.
(Да и вообще, многие паразитируют на своей душе, как на ране, потому что справедливо полагают, - заживи она,- им не найдется внутри места.)
2. Известный произвол в выборе образа, как и сам образ,- равные культурные объекты, уже потому отрицающие положительную археологию слова, с лишним грунтом и шлаком, ради живой, пульсирующей, в меру дифференцированной ткани, кишок, волос, глаз.
(В частности, нельзя из точных слов сделать точный рассказ. Думаю,- или-или. Сам же талант, зачастую предполагает отсутствие сознательной манеры "быть собой", потому что весь погружен в становление, его целостность физиологическая, внешняя.)
3. Для эстетических идей возможна борьба и противостояние, равно как и для научных идей. Но, если взаимная шлифовка научных гипотез преследует истину,- то идеи искусства изначально чувственно отталкиваются от неё. А потому и результаты такой борьбы кардинально отличаются. Итогом борьбы эстетических идей служит их взаимное включение и фаза обобщенного развития, а не опровержение одной или нескольких сторон.(Вообще у культуры прекрасного есть своя инфраструктура и ландшафт, если изолировать вместе 10 сильных авторов, 8 станут ничем уже из одной любви к слову.)
4. Развитие (в т.ч. творчества) идет рука об руку с дефрагментацией соответствующего опыта. А потому обязательно наступает момент, когда целостность личности проигрывает целостности творческого порыва (он становится провидческим), консервирует его или подменяется им.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
консоляции, пролог
во время оно, когда в гостях было легко встретить семь слоников, носили и кольца "неделька"
1. Мы обречены упускать свой шанс, хотя бы потому, что шансов намного больше, чем человека.
2. Ни одна ошибка не даёт урок безупречности, именно поэтому безупречность нельзя проиграть.
3. Чтобы сказать новое, нужно не вполне сознавать что делаешь, но хорошо сознавать себя.
4. Мест для свободы больше, чем свободных мест. Во всём есть место для свободы.
5. Человек непроизвольно живёт там, где находится. Мы внедряем драматические явления жизни в любой материал, с которым сталкиваемся.
6. Именно неуместные перспективы знания обрастают диким мясом фобии.
7. Когда "знают" или "говорят правду" имеют в виду какую-то легко конвертируемую субстанцию. Само существование такой субстанции – оксюморон для того, кто понимает разницу между сказанным и не сказанным словом.
(8.) Если тебя выбирают, то из миллиона копий тебя. Только вместе с тем, кого выбираешь таким образом,- ты это ты.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
логическая рапсодия: подражания
1. Воздействуют единственно примеры. Отрицательные делают нас более собранными. Почти все "знания" – суть отрицательные примеры. (материализм- отрицательная девиация)
Рубрики знания не имеют значения, как в детстве, когда в едином пластическом взмахе сказки искажаются не только привычные формы существ и предметов, но и сами отношения. (только в "обратную" сторону, - сюжеты жизни менее или иначе регулярны). Положительные примеры сознаются лучше, приводят к сознательному усилию. (Эстетическому, моральному, социальному и т.д.) Хотя самое великое усилие и подвиг всегда бессознательны.
2. Литература может способствовать оформлению другого дна, но не другой стороны. Добротный писатель вынужденно избавляется от стеснения, и только оттого делается лучше. Хороший же писатель непременно лишается при этом самого повода к стеснению.
3. Прекратить настоящий танец, уйти от музыки- всё равно, что мясу уйти от костей. Только тогда танец становится танцем, когда лишается всякой выучки и подражания, накрепко связанный с музыкой,- он способ сохранить равновесие в этой переменчивой среде, вид гомеостаза.
4. Не правила, но ошибки,- это стены игры (общества), а значит и двери в другую игру.
Сама игра возникает на стыке равенства свободы к ограничению – ограничению свободы. Аттестация такого равенства невозможна без урока, без открытия. (см также 6)
Стоило изобрести бога, чтобы играть беспрепятственно.
5. Полновесный отдых представлен чередой "гигиенических событий", то есть беспримерен и типичен. Пространственное событие или эстетический опыт выводят из оцепенения самоподобия.
6. В массовой культуре давно происходит отбор против не-делания*, чистые смещения веса* угнетают культуру своей чудовищной эффективностью. Все виды самоманефестации (включая отдых, самовыражение, опьянение, болезнь) представляют смешанные состояния-перегруппировки внутренних напряжений (с нулевой суммой).
7.Если чувство (в т.ч. боли) – фундаментально, то слово – не имеет собственного фундамента. Самый несчастный человек- которому не хватает одного тихого слова.
8. Происхождение структуры- в интерпретации. Чувство - не структурировано. Элементарная структура появляется в утверждении. (номенклатурно-описательная логика высказывания Аристотеля может быть озвучена иначе,- например,- "структура утверждения- элементарна" )
Предпосылка структуры укоренилась в лучах подлинного успеха планирования. Такое предчувствие- всегда логически вакантно. Это и распахивает двери подражания. (Что при заразительном невежестве выливается в океаны посредственной продукции, именно от способности подражать и думать, а не от глупости. Это, впрочем, я уже говорил. )
Именно устойчивые пресуппозиции в мироощущении делают продукт регулярным, систематическим.
Успех теории во многом связан с запасенным объемом пластики. Вот почему любую теорию следует начинать строить с механизма ее обновления. До сих пор ни одна философия толком не избавилась от позывов к закрытой системе, к пьедесталу, монолиту, гробу.
9. Наука была и есть – антропогенная. В неорганическом и "простом" – след живой, подлинной утилитарности. Простое просто, не от того, что рядом сложное, но оттого, что сложное не до конца сознает свой продукт.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Новое русло магистрального искусства
1. До сих пор искусство было свойством сложнейшего социального симбиоза нескольких взаимодополняющих картин мира. Суммируя духовные, материальные и идеологические нехватки,- надеялись получить целое. Если сообщить позиции творца принудительную самостоятельность, искусство предстаёт зажатым в тесный панцирь, который, по-видимому является неотъемлемой физиологической чертой искусства- словно панцирь черепахи. Новым доводом служат специфические остатки искусства вроде самоценной и отжившей методологии продукции прекрасного. Действительно, правила стихосложения 19 века, живописные нормы, главы теории музыки (гармонии), лишенные сейчас почвы или попросту избыточные, демонстрируют грандиозную силу стихийной кристаллизации. В этом смысле я говорю о русле нового искусства, хотя отвердевшей, теоретической фракции здесь отводится меньше места, она востребована в смысле непосредственной преемственности традиций мышления и творчества.
2. Качестива магистрального искусства не зависят от количества непосредственных его представителей, как не зависят и от меры согласия с внутренней логикой магистральной тенденции в частных случаях. И только естественная простота, с какой всякий человек может проектировать себя в русло тенденции (а не примерить её на себя) отличает такое искусство.
3. Новое русло магистрального искусства,- именно универсальная идеология, способная объединить все виды коллективного и само- выражения,- суть идеология пластического предела человеческого сознания.
(Ср. гуманизм – предел человеческих возможностей)
Речь идет о нехронологическом охвате действительности, не горизонтальном, но поперечном обзоре личности.
4. Это искусство не призыв или манипуляция, для каких необходимо копить и подбирать средства, то есть сгущать опыт, но эффективный объём свободы.
Знание себя и предмета составляется не из богатого выбора траекторий представления или неохватности множества усвоенных примет действительного, но из доступного масштаба пустого. ( Ты- пустой таз, чем больше таз, тем больше ты себя знаешь, тем больше места для мгновения и, стало быть, шире охват действительности, включающей тебя. )
5. Провозглашается и объективируется самостоятельная ценность здоровья, безотносительная к пользе, а также разукрупнение идеалов здоровья и трансляция представлений о нём в самые глухие участки человеческой активности посредством языка, как акта доброй воли. Фрейд проглядел, что язык обладает достаточной свободой, чтобы скрыть что угодно под поверхностью безошибочности. Более того, с ростом возможностей и потребностей выражать и отбирать, бывшие ошибки и сбои локальной функциональности выражения становятся богатой пищей для систематических эволюций и отбора в новых языковых органах.
6. В заключение, я утверждаю, что любовь к внешнему комфорту, – суть изощрённое самоубийство (себя в моменте, либо себя ради момента), должна быть подавлена интеллектуальным тонусом деятеля нового искусства. Речь идет о создании, возобновлении и верификации теоретических структур с ограниченным сроком жизни и вложенной тенденцией к саморазрушению и обновлению. (От того как сложишь рюкзак, здорово зависит маршрут, а вовсе без рюкзака - на карте проступают заведомо белые пятна.)
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Цель и смысл. Несколько трудных шагов к гуманной культуре
(начала императивной философии)
Не так давно мне случилось по русскому обыкновению затеять два разговора о жизни. Именно пытаясь восстановить различие между целью и смыслом перед лицом "здорового" жизненного прагматизма.
Здесь я предлагаю пунктир своей позиции и один важный для меня вывод.
0. Можно сказать "цель моей жизни", имея в виду что-то содержательное, но "смысл моей жизни"- оксюморон. Если человек предпочитает смысл цели, то смысл жизни как таковой, а не частной. Ко всему, это не равновеликие возможности, и действительного выбора никак не может произойти. Думаю, смысл – своего рода обязательный масштабный эффект развитой личности.
1. Замыливание выбора, смещение в сторону от локально выгодной программы происходит не из-за тактических альтернатив, но из-за давления отдаленного полюса (жизни) и постоянных попыток сфокусироваться на полюсе. Говоря иначе, то, что выглядит предпочтением обратимых тактических решений, или пластичностью, многофункциональностью их логики, отнюдь не является продуктом альтернативной цели (догмы), например, предпочтением эстетики альтруизма или распределенной ответственности чисто эгоистическим манифестациям.
2. Важный аргумент получается из разрешения вопроса о "тактическом сознании". Удобно представить его в виде двух взаимодополняющих вопросов.
- Абсолютна ли ответственность за локальное решение? (Очевидно, что нет, ведь сами варианты выбора (слов для фразы, например) подбрасываются "изнутри", более того даже кратчайшая мысль не может быть воплощена мгновенно.)
- Абсолютна ли локализация сознания в решении? (Тоже нет. Взять хотя бы опыт диссоциативного поведения, имеющийся практически у всех. Или так. Сознание очень часто занимает фиксирующую позицию даже относительно собственных решений, например, можно сознательно отправиться чистить зубы, но редко сам процесс подвергается критике каждое мгновение. Можно также вспомнить о белезненных состояниях, когда человек не способен именно к сознательному выбору, при всей ясности сознания и общей жизнеспособности.)
3. Вообще, сознание отвечает скорее за расслабление, чем за концентрацию интеллектуальных средств организма. (Конценрация несовместна с понятием о себе, безделие - сколько угодно. Наверное, схватываться время от времени - эргономичнее. Возможно также, увеличение значения расслабления - важнейший стимул к развитию сознания.)
4. Следующий шаг – естественное отрицание эмерджентности логики смысла. Любая свёртка (избыточная проекция, соответствующая шаблону истинности) выводит объект из круга самостоятельных явлений, низвергая его до явления языкового. Никак нельзя осознать сущность живописи/политики/поэзии/религии/науки… на базе силлогизма, максимы или частного явления другого поля непосредственной действительности. Иное дело, если развитие подхода в одной области требует структурного разукрупнения в другие. Привычное дело, разрабатывая новое направление в живописи, перекинуться на литературные манифесты, но это будут не экстракты прекрасного, не словари поэта, не формулы счастья наконец, а свежие ткани единого непроницаемого целого, без взаимных отражений и купюр.
Инфантильную логику, требующую эмерджентных выражений для сущности явлений, дополняет столь же наивная практика видеть в каждом новом звере – химеру и суперпозицию известных зверей. По сути, эти два заблуждения- стороны одной медали.
5*. Я хочу усилить тезис и ближе придвинуться к главным предметам - смыслу жизни и гуманной культуре.
Детерминизм и случайность- суть аффектированные интуиции (экстремальные аппроксимации) неполноты представлений о системе. Детерминизм это продукт взаимодействия частей, как сами части продукт аналитической фантазии- декомпозиции целого. Вопрос о детерминизме попросту не имеет смысла для нерасторжимой системы.
(Если вы идете, то и нога идет, и каждая клетка ноги, и молекулы этой клетки, которые не прекращают хаотического движения. Если вам сломать ногу, – вы не идете, как бы не велели своей ноге. Я говорю о всепроникающей ответственности за целое, но не ответственной воле, потому как последняя понимается исключительно частным образом, в умалении обратной связи.)
6. Закономерный вопрос: что же значат такие обобщения перед лицом неприятия эмерджентной логики смысла(явления)?
Я предлагаю только один из выводов, как пример дифференцирующего императива.
Гуманное искусство бросает там, где и встретилось. Оно никуда не заводит, но увеличивает момент и опыт "души".
Гуманная культура – это, прежде всего, культура растущего множества степеней свободы, пластическая культура, а не кристаллизация.
(7.) В каждом произведении и вообще произвольном акте человеческое составляет тенденцию, интуитивно различимую для наблюдателя и даже самого автора, как наблюдателя.
Если от неизбежных частностей тенденция ведет наружу, к пониманию и приятию мира, не к типичному, но массовому, не к общему (объединяющему частности), но широкому (разукрупняющему частности), то такой акт является вместе с тем искусством, и такое искусство – гуманным. Искусство вообще (в смысле самовыражения)– есть неотъемлемая часть интеллектуальной гигиены, а гуманное общество является единственно здоровым макрокосмом, интерференцией духовных возможностей человечества, а не алгебраической суммой элементарных проекций на магистральную идеологию.
--------------------------
*(Возможно, кому-нибудь покажется интересным сравнить:
"Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан" (1 Кор. 13, 12))
См. также http://andrew-pershin.livejournal.com/56643.html
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
к Разупорядоченному
(опыты императивной философии) (См. также близкие по тематике материалы http://andrew-pershin.livejournal.com/tag/%D0%98%D0%A4 )
1-3. Подчинение системе - тонкий признак неупорядоченных желаний.
Желание проще определять негативно, как страх его потерять. (Самая желанную вещь всегда будешь хотеть, и даже формальное обладание ею разжигает желание, например в страхе потерять.)
Тождество личности зачастую оборачивается всего инструментом аккумуляции свойств желания. Такой человек- способ, каким его желание хочет поддержать и утвердить себя. Он и человечен постольку, поскольку его уже мучительно недостает для своего желания. Вот почему многие преступники могут быть так человечны, а дети – не могут вовсе.
Хронотипическое насилие необходимо разупорядоченным желаниям для собственной безопасности. Только в неупорядоченной стихии жизни может найтись что-то, что случайно нивелирует их совсем.
Иное дело, если жизнь не поспевает за внутренней системой человека. Такой не может удовольствоваться идеей личности, ведь обнаруживает порядок собой, а не себя в порядке.
4. Чувства, трансформирующие опыт, происходят от материальной асфиксии, а не, напротив, от избытка "материала".
5. Невежество - самая символическая вещь. Где много символов, там в каждом предполагается неизменный мотив невежества.
6. Если бы все не врали вразнобой, утешая, договариваясь и т. д., то утешать вообще никого было бы не нужно, ибо никого не утешают перед лицом ясности, но только в неуверенности и сомнениях.
7. Где две большие потребности, там всегда есть и третья. Чем больше красок в мире, тем менее они продукт нужды.
8. Диссонанс- вид узаконенной капитуляции перед необъятностью образа.
9. Моральный симбиоз. Два пола вместо восьми (антураж Воннегута) не приводят к повсеместному возникновению дюпрассов. Никакое общество не демонстрирует самодостаточности браков. Подтвержденная этическая многомерность сходу исключает всякую ценность одномерных проекций, вроде "оси добра".
10. Эффективная сложность – "осмотическая". Новое требует добровольного предупрощения субъекта, оттого кажется, что с возрастом жилы нового в мире истощаются.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
к Величию
(опыты императивной философии) (См. также родственные материалы http://andrew-pershin.livejournal.com/tag/%D0%98%D0%A4 )
1. Многие великие люди наделены недюжинной жадностью, именно пьянея от возможности получить столь многое и прекрасное в своих глазах при смехотворной затрате усилий. Все они ошибаются в подсчётах усилий или определении великого.
2. Я могу быть всеми в присутствии великого, но только впоследствии понимаю - кем был еще до встречи.
3. Оригинальность великих людей – фенотипическая. (Коль скоро их продукт оказывается целиком востребован, ни о какой предметной оригинальности речи быть не может)
4. "Умение не скупясь отдариваться понятым – аристократический признак изобилия и доброй воли."
5. Только величайшие потребности взаимозаменяемы.
6. Равенство не в том, чтобы отринуть богов и рабов, но в том, чтобы действительно понять, каково это быть рабом богов и богом рабов. Ужасное и великое одинаково нуждаются в идее равенства.
7. Для окружающих, великий становится скрытым примером здоровья, против обоюдных убеждений и без них.
8. Не достаточно здоровым для счастья, а достаточно счастливым для здоровья нужно быть.
9.Тонкие продукты жизни, вроде сферы идей, эстетического и культурного пространства, ещё в большей степени сгущают в себе её качества, они живее жизни. Количественная аналогия между ними невозможна,- вывести великую мысль из жизни не проще, чем слона из амёбы.
В "сложнейших" организмах- механика регуляции как бы сильнее локализована, чем у "простейших". Идея- это недоступный человеку максимум локализации самоопределения.
10. (Великая) Идея – это не рубрика ума, не оплачиваемый его отпуск, но воронка в течении мыслей. Она требует всей массы и скорости для своей стабильности. (Не бывает честности в обращении с идеей, или эксплуатации идеи. Шаблон в обращении с фактом говорит о нехватке идей.)
7 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Ты и я - один человек.
(введение в императивную философию) (См. также http://andrew-pershin.livejournal.com/tag/%D0%98%D0%A4 )
Аргументы субъективного идеализма мне кажутся неопровержимыми, и только выводы предательски поспешными. Так происходит всегда, когда гонишься за формой. Можно выговориться полностью, извлечь содержание всех карманов, но тогда счастливая находка или подходящая мысль теряет какой-то ореол высшего порядка. Бог или солипсизм определяются без дальнейшего опыта, без других людей, и умело ведут к гибели. Я предлагаю другой эмпирический вывод, сознавая риск приобрести нежелательный оттенок жертвы. Активное сознание - верный признак периферической принадлежности к целому. Существенно то, что целое не может быть Богом, уединённым в своем качестве, или субъектом, ответственность которого традиционно и неверно абсолютизируется. Диалог это форма субъекта. (Ср. "Причинность- форма существования объекта"). Диалог, потому, никогда не останавливается, а его конкретные свойства модулируются надсубъективными механизмами коммуникации, даже в рамках "уединенного сознания". (удивительно, как легко вообразить что такое "общество" !) Множественная ответственность, факты которой легко соподчинить,- необходимое следствие общности. Такая общность непосредственна и является объективной (!), хотя и описательной категорией. Мы разумны потому, что малы. Чем более вы разумны, чем больше ваш момент воли, тем ниже, в структурном отношении, статус в целом. Я говорю о том, что операционное пространство другого человека или группы, может отвечать большему запасу моей "индивидуально-категорической" самости. Ты - тоже.
Ассоциативные примеры:
1. Никакая живая клетка эпителия не спрашивает, как ей поступить с той или иной молекулой, хотя получает команды. Нервная или мышечная клетки - менее самостоятельны.
2. Операция "буря в пустыне" окончилась крахом более косного противника. Современные солдаты наивысшей категории имеют известную тактическую свободу. Что стало возможным лишь при более строгой специализации по мере удаления от стратегического центра.
"Тактические степени свободы" высшей нервной деятельности, разумность и сознание, определенно указывают на периферическое положение носителя, его глубокой зависимости от "стратегического" целого. Такая зависимость возможна лишь в условиях объективной интеграции.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
Здоровье (энкомий)
(введение в императивную философию)
1. Меня не перестаёт удивлять то упорство, с каким современное искусство (особенно проза, кинематограф и живопись) ищет "жемчуг в куче мусора". Слишком часто непосредственным сырьём для фильма, композиции или героя становится что-то в целом болезненное, разупорядоченное, слабое и наполовину безжизненное. Художник снова и снова выступает как бы спасителем и адвокатом меньшинства, склоняется над постелью умирающего, отпускает грехи или шествует мессией загнанных в угол – грязненьких натюрмортов, пейзажей, судеб. Было бы несвоевременно во всем винить ту культурную амальгаму, в какую веками сливались христианские культы (богатые всевозможными оттенками отрицания телесного и здорового) с местными тенденциями и устоями. И, однако, опора на законченный, массивный образ здорового отсутствует в искусстве. Прекрасное носит штучный и как бы случайный характер. Нет, на короткое время здоровью почти удалось выступить самостоятельным принципом, не статистически уравновешенным безобразием, а именно наибольшей из всех возможных целостностей в рамках данной культуры. Но и здесь такой идее пришлось обретаться только в холодных тисках цензуры и пропаганды, в тоталитарных кузницах фашисткой Германии и Советского Союза. Конечно, я говорю о Западе. Имморальные доктрины Востока и сейчас еще способны сообщить многое о здоровье. Хочется думать, что у здоровья еще появится шанс. А ниже, я приведу несколько условий такого возрождения.
2. Никакого кредита для здоровья недостаточно.* Как недостаточно и "процентов с капитала души" (о таких рассуждает Музиль, разрабатывая образ Арнгейма). У здоровья теоретическая инициатива, необходимо, однако, постоянное сокращение идеологической избыточности за счет подпространства действия. Впрочем, отбирать весь хлеб у теории никак нельзя, это населит "материальный мир" "идеями- призраками". Такие призраки закапывают империи как дворцы Нерона и возводят дворцы как империи.
3. Только совсем глупый человек может думать, что в чужой голове сплошь глупость. У такого нет выбора, ведь по себе же судят. Недостатки логики лишь говорят о том, что вопрос изначально лежал в другой плоскости. Целое – субстрат мысли. Здоровье, о котором я пишу, предельно затратно и органически неуязвимо именно в силу таких соображений. Его теорию слагают вопросы, на которые всегда отвечаешь правильно, даже против воли или "думая" о другом.
4. Человек, как и любая тварь, достаточно эффективен и обходится без сибаритных органов. Воображение, мозг- не менее рук и ног призваны разрешать какую-то задачу. Это важный аргумент в пользу третьего положения. Здоровье лежит в русле эффективности воображения, интуиции, памяти, функций высшей нервной деятельности. Но и ошибки могут стать самостоятельным аллюром, если навязывать их себе в качестве представления. Вместе с этим они теряют свой абсолютный аналитический статус и несут всю возможную нагрузку выражения.
5. В качестве критерия следует употреблять связность. Так, например, здоровый ум не обязательно обладает узкой практической эффективностью при всей своей самодостаточности. Однако рабочий велосипед или лошадь лучше разбитого академического трактора.
Более того, трактор оказывается разбит именно потому, что изначально был построен для этого. (Ср. п.2 разнообразие и сложность ) А поля, ровные газоны и современные тенденции это в большей степени продукт техники, чем наоборот. (Паровой двигатель придумал еще Герон)
Здоровье- сложная система, но с ней не возникает сложностей. Её "сложность" заразительна- это вроде увлеченного изучения нового предмета- можно перещеголять всех сверстников в считанные месяцы, если тебе он действительно интересен. Способность думать и чувствовать все-таки зависит от способности выразить свою мысль и чувство. Я уже говорил, что здоровье- это наибольшая возможная целостность (подобно средневековому выводу о природе добра), а потому язык здоровья самый развитый. В этом смысле более мощной техники (трактора) не существует.
6. В каком-то смысле воспитывать здоровье- похоже на то, чтобы держать руку за пазухой и никогда не смотреть на предмет, опущенный туда (не спешить заключить всё о своей задаче). Истово преодолевать увечье. Касаться жизни свободной рукой с удвоенным рвением, дополняя тактильные ощущения руки связанной, сравнивая, уточняя. О, эта, вторая рука очень может пригодиться в своё время. Наверное, об этом немало могли бы сказать древние индусы с их традиционными обетами.
7. Уже совсем в дверях - хочется разобрать одно пагубное заблуждение. Речь идёт о склонности к методическому взгляду на предмет. Ум, и в первую очередь здоровый, действительно расположен систематически воспринимать мир и его теорию, что воспитывает представление об интеллектуальной автономии и самоценности системы (черная плита критики Канта над современной философией). Кристаллический мрак рассеивается, если несколько ослабить предубежденное невнимание к течению времени, вспомнить о длительности. Впрочем, Гумилев, Шпенглер и даже сам Бергсон пали жертвой склонности к системе, были вынуждены пойти на сделки с живой интуицией в пользу глянцевой завершенности абсолютно конвертируемой идеи.
Передвигаясь, человек переносит центр тяжести, он падает, но вовремя подставляет ногу. Никто, однако, не возьмется утверждать, что падение и ходьба – одно и тоже. Существует замкнутый цикл, где механизм падения реализуется на равных с другими. То же происходит с жизнеспособным мышлением. Цель здоровья не упасть с наивысшей эффективностью, чтобы уже наверняка не встать с места локализации системы (мечта Канта), но идти, передвигаться, жить. **
---------------------------------------------------
леденцы*** от Музиля, чей радушный антураж я использую с благодарностью:
* "..всякое человеческое кредо есть, наверно, лишь частный случай кредита вообще" (Музиль, "Человек без свойств")
** "Если дух- это не что иное, как упорядоченный опыт, тогдла он в мире, где есть порядок, вообще не нужен." (ibid,- из рассуждений генерала Штумма)
*** "То-то и оно, что истина- не кристалл, который можно сунуть в карман, а бесконечная жидкость, в которую погружаешься целиком" (ibid,- из рассуждений Моосбругера)
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
.
(опыт императивной философии)
1. Равенство- это не соглашение, но аналитический продукт возрастающих возможностей.
2. Чужая амплитуда лжи всегда складывается с твоей.
3. Чем основательнее ты вступаешь в свои права на себя, тем яснее становится дальнейшая последовательность.
Требуется максимум свободы воли, чтобы избавиться от неё.(свободы)
4. Конфликт сознательных интересов невозможен. Вообще умение владеть собой способствует развитию "конъюнктивного", синтетического восприятия.
5. Интуиция, как наиболее локализованная функция мышления, никогда не воспринимает, однако, замкнутых границ телесности.
6. Фантазии (мечты) без посредства интуиции - это действительно вид "путешествия", но только в смысле отторжения имманентного сегмента, разделённой неполноценности частей. "Фантомная боль с позиций конечности", тоска по целому, как внесознательная аналитическая процедура.
(7.) Красота – это уже поступок. И значит, её можно и нужно судить. Или прощать. *
0. Мы понимаем, что предмет прозрачен, если удается беспрепятственно сообщить два образа в его пределах и не нарушая его целостности. Например, увидеть глазом стену через дно бутылки. Если бы мы не хотели думать последовательно, например, предполагать самостоятельности глаза, то не стали бы однозначно разделять стену с бутылкой когда стена вполне умещается в ней. Прозрачный объект рождает особую диспозицию предметов, исключает возможность безразличного, механического синтеза. Прозрачные камни (в том числе стекло и хрусталь, в своё время) почитались драгоценными. На этот раз "чётки" 1-7 – прозрачные.
-------------
* замечание, правда, сделано было "по поводу", но достаточно универсальное
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
(опыт императивной философии)
медленные императивы.
см.также
императивные чётки
новейшая история вопроса : страсти ума , сомнения , разнообразие и сложность …
1. Лучшие мнения всегда оказываются между честностью и благодарностью.
2. Тайна вообще и чудовища в частности – продукт человеческого равенства.
3. Чудо – вид диалога, и чаще отвечает, чем задает вопросы. Чудо выворачивает одиночество в разные стороны.
4. Императивная этика- естественный праязык человека. Много позже приходят языки народов, математики или искусства. Умение думать и говорить в живой этике своего настоящего – явный психический атавизм и, тем не менее, достаточно функционально и обладает наивысшей приспособительной способностью. Это будет иметь решающее значение для нового шага эволюции –обратно в океан информации.
5. Талант с помощью старых средств отыскивает новое, мастерство – убирает лишнее.
6. Если в жизни существует действительный тупик, то венчает попытки избавиться от страдания.
Неудобство – своеобразный скелет тонкого существа человека и нуждается в деятельном упражнении и развитии. Обособленные подвижность и величина неудобства быстро истощают свой потенциал.
7. Нет ничего страшнее, чем говорить правду против желания. Это последняя степень ничтожества и неумения чем-либо воспользоваться. Нехотя лгать намного проще. Таким образом, моральное осуждение лжи повсеместно утверждает её.
8. Вообще всякое осуждение предмета восстанавливает его моральный авторитет перед лицом человеческих сомнений в свободе воли.
(9.) Достоинство и ценность замкнутого свода правил – в эффективности их нарушения. Догмат- условие индукции.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
(опыт императивной философии)
императивные чётки
1. Недоверие - это боль ума. Если его нет- человек калека. Если не умеет превозмочь- тряпка. Чем глубже у человека развит навык сознательно доверять и доверяться- тем он недоверчивее, тем больший объем недоверия он может контролировать. Не доверять фактам, действительности, логике и, прежде всего, себе.
2. Честность в выражении основного состояния, а потому редко имеет что-то общее с аффектированной искренностью. Только юродивый может быть искренним и честным одновременно.
3. Правда всегда обнажает говорящего в большей степени, а потому не может обидеть сколько-нибудь присутсвенного человека. Обида это инстинкт, спешная преграда разрушительной стихии,-всему тому, что далеко оставило рубежи самосохранения.
4. Заповеди и молитвы давно не отвечают реалиям среды, а потому держаться их также просто как и бессмысленно. Воспитательную нагрузку несёт аналитическая деструкция сжатых продуктов чужого опыта. Молитва – приёмник, который слушает безразличный ребёнок, скупой хранит, а талантливый- разбирает на части. Любая современная система этики не может претендовать на структурную изоляцию своих положений, она должна быть готова для деформации с произвольной стороны или штучно воссоздавать необходимый покров за счет хронологического, мнемонического или эволюционного разукрупнения.
5. Подлинное искусство в хронологической ассиметрии вещи.
6. Бессилие человека- от неверия в усталость. Именно в то, что существует специфическая возможность нового для усталости.
7. Иногда хорошо, что изначальная идея слаба (государства, денег, дисциплины). Слабая идея податлива для местных улучшений и замечательно тренирует ум. (Примечательный пример- положение буддизма, согласно которому человек спасается за счет большего несовершенства, в положительном отличие от богов и асуров ) Всё, что мы знаем о добре – продукт ошибок.
8. Не бывает чистоты без истории.
(9.) Нужна грубая сила, чтобы не пускать фантазию вперёд чувства. Интуиция, как и всякая сила, обретается с постоянной оглядкой на превосходство, и уже потому бежит большей силы, если не подкреплена иной логикой, кроме своей.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
К Новому Оракулу. Самоувлечение.
1. Я знаю только один вид человеческой удачи- встретить другого человека и создать удовлетворительную связь. Если даже вообразить себе выбор, новые обстоятельства собственной жизни изменят её направление, но не плоскость. Непредсказуемая организация чужой жизни выводит из неё.
(2.) Имморалист перешагивает не через мораль, но через своё субъективное восприятие морали, не закрепляя реакций на случайные явления духа, не восстанавливая в себе альтернативной системы. Он не видит спасительных ограничений социума и потому воспринимает свою жизнь как (также) чужую. Его "везение", в смысле тезиса 1, пролонгировано.
3. Предметное желание уравновешивается желанием быть другим. А поступок слишком часто заменяет самое желание, как мотивацию. Вот почему известный тезис иезуитов носит не оправдательную, но мнемоническую, императивную нагрузку. (Действительно, к чему умножать сущности и разворачивать всякие туманные ужасы, как бы забегая вспять, стоит лишь произнести – "цель - оправдывает средства".)
4. Слишком часто люди с "широким умом" (такие, по интересному наблюдению Достоевского, – зачастую обладают и "широкой совестью") стремятся быстрее стать кем-нибудь, наконец.
Их желание с такой отрадой капитулирует перед действительностью и поступком, что даже не затрудняет себя им, и находит всё необходимое в прошлом. Так рождаются и "вырастают" посредственные, но социально востребованные и убежденные литераторы, художники, ученые. Несмотря на то, что именно такая убеждённость неизбежно влечёт и дрейф самой их функции,- "поэт для поэтов", "художник в жизни", "организатор научного процесса" и т.д. Вместе с тем, очень прав Грасиан, когда пишет, что "удваивать опоры жизни- значит удваивать жизнь".
5. Дистанция и масштаб – неотъемлемые свойства желания и страсти. А значит, известная недостижимость, как и абсолютность желания, коренятся в его существе. Стремясь увеличить либо уменьшить дистанцию, мы изменяем и само желание, и даже легко расстаёмся с ним.
6. Там где общественное мнение подозревает самовлюблённость ( деятельное честолюбие, автобиографии и прочая) она служит скорее для смягчения глубинного неприятия себя и неуверенности. Только так можно объяснить то, что человек отвлекается от частного ради общего, от самосозерцания в пользу видимости общественного признания. В конечном итоге, даже взгляд в зеркало- это не более чем взгляд со стороны. Самый интимный и проницательный взор окружает тьма внутренней неоформленной действительности человека.
7. Красота выигрывает лишь из сравнения с претензией, либо подобием. Вблизи подлинного, уверенного, самозабвенного уродства красоты не бывает. А "истинные" красота и безобразие вовсе не могут сойтись, потому и называются так.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
.
i. Очередное Введение
Просроченное обращение "светской философии" Грасиана к индивидуальной власти утратило всякие остатки популярности. Но уже и в семнадцатом веке вздыхало как бы снизу вверх, что, конечно, слабее чувствуется у Сенеки, а после всеразличной инкубации Ларошфуко, Честерфилда, Ницше, Шопенгауэра и прочих- окончательно скатывается в эпигонство Карнеги. И пусть Грасиан пишет о пресыщении, людей тогда было меньше, а в общественных институтах еще можно было разглядеть печать становления. Хотя бы и на примере "дикарей".
Когда людей "мало" нужно взаимодействовать тесно и со многими ради успеха предприятия. Но однажды рабочие места достаточно вырождаются для самостоятельной механики цивилизации.
Новый Оракул - оракул сенсорного дефицита Ведь, информации бывает слишком много только там, где мало действительных (авторитетных) источников
В этом журнале уже существует много материалов, которые я бы отнёс к Новому Оракулу. И, однако, я решаюсь на эскападу, - очередное предисловие к эпизоду, потерянное в середине начало. Более того, я рассчитываю еще не раз предварять выкрики Оракула на самые разные лады. Пусть начало - станет самостоятельным рефреном Нового Оракула, а тот – немым и пассивным в своем многословии инструментом в руках Императивной Философии.
ii. несколько тезисов к Новому Оракулу
1. Самопожертвование - положительная дисциплина и важнейший способ управления временем. Оно рыхлое и ненасыщенное без созидательной готовности к концу.
2. Необходимость в равенстве человека своему желанию. И даже выдерживает самые отвлеченные сравнения - необходимость в наблюдении наготы, необходимость в глухой привычке...
3. Самая лучшая о нас память у опасности, а дотошная и активная память опасна сама по себе.
4. "компанейской" зачастую называют вид узости воображения, именно способность различать единственное направление в беседе и всецело поддерживать его. Если же человек стремится к этому с умыслом- говорят о педагоге.
5. Дилемма тела и духа жива до тех пор, пока ни один поступок не может вместить обе идеалистические крайности, и пассивно свидетельствует о дефиците подвижности в "догматической философии", элементарном отрицании становления и единообразия момента. "Упражнения духа" вполне принадлежат сознательной и даже телесной практике, но дух "отстает" хронологически - в пучины высшей действительности, тело же полагается известным, данным, присутствующим, тело - объективированный принцип и незаметно проскальзывает в будущее, ловит и удерживает его для нас. Этот вопрос, как и многие другие, порождён сугубо прагматическим нежеланием найти ответ. Что лишь доказывает общее правило возникновения вопросов: проблемы от желания видеть факт (например, сближения сущностей), которого нет, дилеммы от нежелания принимать очевидное.
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Link
|
|
|
|
|
